Т-37А — советский малый плавающий танк (в документах время от времени также называется танкеткой). В литературе танк нередко обозначается как Т-37, но формально это имя носил иной танк, не вышедший за стадию макета. Т-37А — 1-ый серийный плавающий танк в мире.

Сделан в 1932 году на базе английского плавающего танка компании «Виккерс» и опытных плавающих танков советской разработки. Серийно выпускался с 1933 по 1936 годы, после этого был заменен в производстве больше совершенным Т-38, разработанным на базе Т-37А. В общей трудности за 4 года выпуска было сделано 2552 танка Т-37А, включая макеты.

В Рабоче-крестьянской Красной армии они назначались для выполнения задач связи, разведки и боевого охранения частей на марше, также  поддержки пехоты на поле боя. Т-37А массово применялись во время Польского похода РККА 1939 года и Советско-финской войны 1939—1940 годов. Т-37Также учавствовали в боях исходного периода ВОВ, но большая часть из их числа довольно стремительно было потеряно. Единичные уцелевшие танки данного типа вели войны на фронте вплоть до 1944 года включительно, а в тыловых учебных частях и подразделениях они использовались вплоть до окончания войны.

В апреле 1931 года английский производитель вооружений «Виккерс» в присутствии представителей прессы провел удачные тесты малого плавающего танка. Эта машина была доведенным до работоспособного состояния макетом, разработанным в фирме «Карден-Лойд» (Carden-Loyd Tractors Ltd.), которая была незадолго ранее куплена «Виккерсом». Размещенные прессой подробности испытаний танка и его общие свойства завлекли к для себя внимание Управления моторизации и механизации РККА (УММ РККА), так как малый плавающий танк хорошо вписывался в систему автобронетракторного вооружения Красной армии и в перспективе мог поменять танкетку Т-27, боеспособность которой с самого начала оказалась достаточно низкой. В ОКМО ленинградского завода «Большевик» от компании «Аркос», представлявшей торговые интересы СССР в Англии, были доставлены газеты с информацией о английской машине, ее фото и техническое описание, изготовленное сотрудником «Аркос» Я. Сквирским. На основании этих данных советские инженеры узнали, что ходовые части новейшей амфибии и закупленного в 1930 году легкого трактора «Карден-Лойд» схожи, а поэтому и их компоновка должна быть похожей. Исходя из данного, была открыта тема «Селезень» по постройке собственного плавающего танка с компоновкой, аналогичной английским макетам. Пробный образец по теме «Селезень», получивший армейский индекс Т-33, был построен в марте 1932 года и показал неплохую плавучесть на испытаниях. Но остальные пункты испытательной программы Т-33 не выполнил и оказался сложным и нетехнологичным для имевшейся производственной базы. В итоге на вооружение и в серийное создание он не принимался.

Но еще до постройки Т-33 было принято решение прирастить размер работ по разработке плавающих танков и кроме ленинградского ОКМО к данной теме был привлечен 2-й автозавод Всесоюзного автотракторного объединения (ВАТО), уже выпускавший в то время бронетехнику для РККА — танкетки Т-27. В итоге на 2-м автозаводе ВАТО под управлением Н. Н. Козырева выстроили плавающий танк Т-41 массой 3,5 тонны с применением мотора ГАЗ-АА (до освоения его производства на Горьковском автозаводе опытные машины оснащались его ввезенным макетом Ford-AA), который был основой силовой установки Т-27. Коробка фактически стопроцентно заимствовалась от данной танкетки, а для отбора мощности на гребной винт к ней добавлялась твердая зубчатая муфта. Ее конструкция для отключения винта требовала остановки танка и заглушения мотора. Ходовая часть в определенной степени заимствовалась от Т-33, а гусеничные ленты — стопроцентно от Т-27. Ленинградские конструкторы также продолжили разработку малого плавающего танка и представили собственный вариант под индексом Т-37 с этим же движком ГАЗ-АА, коробкой с широким применением авто девайсов и ходовой частью типа «Крупп», с которой советские инженеры познакомились по ходу военно-технического сотрудничества с веймарской Германией. Хотя на малую серию Т-41 был даже выдан заказ, по итогам долгих войсковых испытаний и он, и Т-37 оказались отвергнутыми армейскими представителями из-за огромного количества различных недочетов и недоработок.

В свою очередь возникла возможность детально изучить и английский макет. Военное ведомство Его Величества отказалось от амфибии «Виккерса», поэтому компания решила предложить эту машину на наружный рынок. Заинтересовавшийся еще на апрельской демонстрации 1931 года СССР 5 февраля 1932 года сделал предложение через представителя компании «Аркос» Я. Сквирского на покупку 8 амфибий. Переговоры по сделке не затянулись и уже в июне 1932 года компания поставила 2 1-ых танка советской стороне.

Параллельно с данным продолжались работы над российским малым плавающим танком. В итоге обобщения опыта, приобретенного при постройке Т-41 и Т-37, было решено принять на вооружение типичный «гибрид» этих 2-ух машин: компоновочную схему заимствовать от первого, а ходовую часть — от второго. Постановлением Совета труда и обороны (100) СССР от 11 августа 1932 года такой танк под индексом Т-37А принимался на вооружение РККА, при этом на момент утверждения документа не было даже его опытного образца. Основным конструктором несуществующей еще пока машины был назначен Н. Н. Козырев, а серийное создание предполагалось развернуть на 2-м автозаводе ВАТО в Черкизове.
Плавающий танк Vickers-Carden-Loyd. Бронетанковый музей, Кубинка.

Всераспространенной является точка зрения, что Т-37А был копией английской амфибии компании «Виккерс», с учетом покупки данной машины СССР. Но изложенный выше ход событий опровергает это утверждение в буквальном смысле данного слова, но неоспоримым является тот факт, что английская машина совершенно точно послужила макетом для Т-37А, оказав на конструкцию крайнего наисильнейшее влияние собственной компоновочной схемой и техническими решениями ходовой части. Узнаваемый советский конструктор Николай Александрович Астров, много потрудившийся над усовершенствованием Т-37А и потом возглавивший конструкторское бюро завода № 37 в собственных воспоминаниях так отозвался о данной машине: «Впрочем, мир праху Т-37А, „урожденному“ „Виккерс-Карден-Ллойд“».

Еще до конца 1932 года высшее управление РККА планировало получить 1-ые 30 серийных Т-37А. Для больше быстрого освоения на завод № 37 (так стал называться 2-й автозавод ВАТО) передали все выработки ОКМО по Т-37 и один приобретенный в Англии плавающий танк «Виккерс-Карден-Лойд». На 1933 год заводу № 37 был определен план в 1200 Т-37А. Но следующие действия проявили чрезмерную оптимистичность управления треста специального машиностроения, к которому относился завод № 37. Сам трест создавался как управляющий орган для координации крупномасштабных усилий по освоению новейших образцов бронетанковой техники на ряде заводов государства и потом сыграл значительную роль в успешном выполнении данной задачки, но по состоянию на начало 1933 года он не мог чисто организационными мерами преодолеть «допотопный» по оценке известного историка М. Н. Свирина уровень технической оснащенности завода № 37.

2-ая половина 1933 года не изменила сложившуюся ситуацию: управление армии и Спецмаштреста добивалось от завода № 37 выпуска огромного количества Т-37А, ждя получить менее 800 танков, но в действительности заказчику было сдано к 1 января 1934 года всего 126 Т-37А, из их числа 2 машины были обустроены радиостанцией. Часть из этих танков приняла роль в военном параде 7 ноября 1933 года на Красной площади в Москве. По собственной конструкции они несколько отличались от больше поздних серийных Т-37А — у их отсутствовали волноотражательный щиток и поплавки (заместо их устанавливались плоские надгусеничные полки).

В 1934 году управление Спецмаштреста уделило внимание улучшению условий выпуска плавающих танков: за границей были куплены станки и оборудование для 2-ух строящихся новейших цехов на заводе № 37, также была увеличена численность рабочего и инженерно-технического персонала компании. Но эти мероприятия не смогли переломить ситуацию: число построенных танков было значительно меньше планового показателя. Управление моторизации и механизации РККА отмечало неудовлетворительное техническое и общее управление заводом № 37, отсутствие плановости процесса производства и «штурмовщину». Как итог, посреди 1934 года последовала смена управления завода и лишь к концу года наметилась некая положительная динамика производственного процесса. Также по ходу 1934 года в конструкцию Т-37А внесли очередные конфигурации: толщину бортов и лба прирастили до 10 мм, гнутую кормовую деталь бронекорпуса поменяли на штампованную, а для надгусеничных поплавков упразднили их набивку пробкой, они стали пустыми снутри.

Создание бронекорпусов оставалось как и раньше сдерживающим фактором и в последующем 1935 году. Подольский крекинго-электровозостроительный завод им. Орджоникидзе повсевременно не делал планы по их выпуску. Для решения трудности еще год назад было решено подключить к выпуску бронекорпусов для Т-37А Ижорский завод в Ленинграде. Но это предприятие, хотя и имело значимые мощности, было загружено иными заказами на броневой прокат для нужд Военно-морского флота СССР, также продукцией бронекорпусов для ленинградских заводов, выпускавших бронеавтомобили и танки Т-26 и Т-28. В итоге бо?льшая часть бронекорпусов Т-37А поступала на завод № 37 из Подольска. Бронекорпуса этих производителей различались технологией собственного производства: ижорские были сварными, а подольские клепаными. Для окончательного решения трудности с созданием бронекорпусов для плавающих танков в 1935 году были начаты реорганизация и наращивание мощностей завода им. Орджоникидзе в Подольске и к началу 1936 года программа выпуска малых плавающих танков стала стопроцентно обеспеченной созданием бронекорпусов.

Но в данный момент Т-37А больше уже не числился многообещающим. Доклады поначалу военной приемки, а потом и эксплуатирующих эту машину армейских частей проявили огромное количество технических недочетов, которые было решено устранить методом глубочайшей модернизации танка. Так в 1936 году на свет возник Т-38, на котором на 1-ый взор были устранены более суровые недочеты предшественника (опыт следующей эксплуатации новейшей машины выявил целый ряд ее собственных слабых мест). Тогда же Т-38 стопроцентно сменил Т-37А на сборочных линиях завода № 37. Всего за 1932—1936 гг. с учетом прототипов завод № 37 выстроил 2552 танка Т-37А (1909 линейных и 643 с радиостанцией).

Бронирование Т-37А — равнопрочное, легкое противопульное. Броневой каркас танка имел простую коробчатую форму и собирался с помощью заклепок и сварки на каркасе из подкладных уголков. Для производства бронекорпуса применялись катаные листы броневой стали толщиной 4 (крыша и днище), 6 и 8 мм (остальные детали, с марта 1934 года 8-мм броневой лист был заменен на 10-мм). Лоб и корма корпуса, также лобовая часть рубки механика-водителя имели незначимые углы наклона, борта корпуса — вертикальные. При всем этом для увеличения обтекаемости корпуса его нижние носовые и кормовые листы были наклонены и плавненько соединялись с днищем. В лобовой и передней частях корпуса крепились буксирные крюки.

Башня Т-37А собиралась по аналогичной корпусу системе из бронелистов толщиной 4 и 8 мм. Башня имела цилиндрическую форму с нишей в лобовой части и была размещена на правой половине отделения управления. Вертикальные стены башни собирались из 8-мм броневых листов, горизонтальные же поверхности — из листов 4-мм толщины. Башня устанавливалась на шариковой опоре крыши подбашенной коробки. Поворот башни осуществлялся вручную при помощи приваренных снутри рукояток.

Т-37А выпускался с 2-мя типами башен и корпусов, имевших незначимые различия в форме — производства Ижорского и Подольского крекинго-электровозостроительного заводов.

Для высадки и посадки командир танка и механик-водитель имели собственные люки, в крыше башни и рубки соответственно, механик-водитель имел также смотровой люк в лобовой части рубки. Несколько люков в крыше отделения управления и в лобовых и кормовых наклонных листах служили для доступа к агрегатам мотора и коробки.

Все вооружение Т-37А состояло из 7,62-мм танкового пулемета ДТ образца 1929 года, устанавливавшегося в шаровой установке в лобовом листе башни. Шаровое яблоко обеспечивало наведение пулемета без поворота башни в границах 30° по горизонтали и от -20° до +30° по вертикали. Для наведения пулемета применялся диоптрический прицел. Боекомплект пулемета состоял из 2142 патронов в 34 трехрядных дисковых магазинах по 63 патрона каждый, размещавшихся в укладках на левом борту корпуса и стенах башни. Установка пулемета допускала по мере необходимости его скорое снятие для использования вне танка, для чего же пулемет комплектовался раскладными сошками.

Т-37А оснащался четырехтактным рядным 4-х цилиндровым карбюраторным движком жидкого охлаждения ГАЗ-АА мощностью 40 л. с. при 2200 о/мин. Рабочий размер мотора составлял 3280 см^(3), топливом для него служил бензин второго сорта. Агрегат, выполненный в едином блоке с коробкой, располагался в отделении управления между местами командира и механика-водителя, со смещением к корме. Система зажигания — от батареи. Запуск мотора выпускался электрическим стартером МАФ-4001 либо заводной ручкой. На движок устанавливался карбюратор «ГАЗ-Зенит». Радиатор системы охлаждения и топливный бак размещались в кормовом отделении танка. Запас горючего обеспечивал машине расстояние хода по шоссе до 230 км. На Т-37А ранних серий могли устанавливаться другие по сопоставлению с машинами 1934—1936 гг. карбюратор и стартер. Обозначенные выше марки этих агрегатов использовались также на Т-38, который употреблял ту же силовую установку, что и Т-37А поздних серий с незначимыми переменами.

Танк Т-37А оснащался механической коробкой, в состав которой входили:

* однодисковый основной фрикцион сухого трения;
* четырехступная коробка (4 передачи вперед и 1 назад), взятая от грузовика ГАЗ-АА;
* карданный вал;
* коническая основная передача;
* дифференциальный механизм поворота от грузовика ГАЗ-АА;
* колодочные тормоза устройств поворота, находившиеся вне бронекорпуса танка.

Все приводы управления коробкой — механические, механик-водитель заведовал поворотом и торможением танка 2-мя рычагами под обе руки по обеим сторонам собственного рабочего места. Коробка управлялась отдельным рычагом и педалью сцепления.

Некоторые танки («средних» серий по времени выпуска) Т-37А имели дублирование управления, другими словами хоть какой член экипажа мог управлять танком со собственного места, используя находящиеся в его распоряжении механизмы управления. Такое решение очень положительно сказывалось на живучести машины в целом — в случае ранения либо смерти механика-водителя командир танка был в состоянии оперативно вывести машину из боя.

Кроме авто дифференциала и тормозов устройств поворота, замененных на бортовые фрикционы с ленточными тормозами, другие агрегаты коробки Т-37А перешли на последующую серийную модель малого танка Т-38.

Ходовая часть Т-37А применительно к одному борту состояла из 4 одиночных обрезиненных опорных катков, 3-х обрезиненных поддерживающих катков, обрезиненного ленивца и одиночного ведущего колеса (звездочки). Подвеска опорных катков — сблокированная попарно по схеме «ножницы»: каждый опорный каток устанавливался на одном конце треугольного балансира, иной конец которого крепился на шарнире к корпусу танка, а 3-ий — соединялся попарно пружиной со вторым балансиром телеги. Гусеница Т-37А — двухгребневая, цевочного зацепления, с открытым шарниром. Любая из гусениц танка состояла из 86 литых стальных траков шириной 200 мм и шагом 87 мм. Траки изготовлялись способом литья из ковкого чугуна и имели развитые грунтозацепы.

Схожую конструкцию ходовой части имел и Т-38, при этом некоторые ее составляющие были позаимствованы полностью у Т-37А, (гусеничные ленты и опорные катки), а остальные были очень похожи по типу на подобные узлы предшественника (устройство телеги).
Корма танка Т-37А. Отлично видны гребной винт и руль. Бронетанковый музей, Кубинка.

Водоходный двигатель включал в себя открыто установленный двухлопастный реверсивный гребной винт левого вращения. Отбор мощности от силовой установки танка осуществлялся при помощи храповой муфты, соединенной с винтом средством вала. Гребной винт имел поворачивающиеся лопасти, что обеспечивало танку возможность движения задним ходом на плаву. Поворот машины на воде осуществлялся при помощи пера руля. Для обеспечения сохранности движения на воде танк имел волноотражательный щиток (на машинах 1-ых серий не устанавливался) и откачивающий насос. Для увеличения плавучести танк оснащался 2-мя поплавками, которые также делали роль надгусеничных полок (на машинах 1-ых серий не устанавливались). Эти поплавки представляли собой клепаные либо сварные железные емкости, заполненные пробкой (с 1934 года заполнение пробкой было упразднено, поплавки стали пустотелыми). Мореходность танка расценивалась как удовлетворительная, хотя были случаи, когда Т-37А утопали из-за недостаточной герметизации бронекорпуса.

Понятно также больше позже распоряжение Головного бронетанкового управления РККА о использовании поплавков со списанных либо ремонтных Т-37А для улучшения плавучести последующей модели легкого танка, Т-38, мореходность которой была существенно ужаснее, чем у Т-37А. Причинами данного были несколько возросшая масса, наименьшая высота борта и отсутствие в изначальном виде поплавков.

О оснащении танка Т-37А противопожарным оборудованием в источниках инфы приводятся противоречивые сведения. Согласно книжке М. Н. Свирина «Броневой щит Сталина. История советского танка», до возникновения модификации Т-38М советские малые танки не имели средств пожаротушения. Но Н. А. Астров в собственных воспоминаниях упоминает оснащение Т-37А противопожарной системой на базе тетрахлорного огнетушителя. Но так как он в то время занимался усовершенствованием машины, то его свидетельство относится к опытнейшему заводскому танку, а вопрос о оборудовании огнетушителями серийных Т-37А в войсках остается открытым. В любом случае тушение пожара в танке требовалось делать в противогазах — при попадании тетрахлорида углерода на жаркие поверхности происходила хим реакция частичного окисления с образованием фосгена — сильнодействующего ядовитого вещества удушающего действия. Данный факт дополнительно доказан Н. А. Астровым в собственных воспоминаниях.

Для ведения огня пулемет ДТ оснащался диоптрическим прицелом. Средства наблюдения на Т-37А были просты и представляли собой обычные смотровые щели, закрытые с внутренней стороны сменными защитными стеклами. 4 таких смотровых щели, в бортах, корме и лобовом листе башни имел командир танка, механик-водитель располагал 2-мя — в крышке собственного смотрового люка и в левом борту рубки. На марше и в размеренной обстановке смотровой люк механика-водителя откидывался для обеспечения прямого обзора окружающей местности. Ввиду расположения механика-водителя по левому борту танка, значимая часть углового сектора по правому борту машины была для него ненаблюдаемой.

Проводка в танке Т-37А была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Источниками электроэнергии (рабочее напряжение 6 В) были генератор ГВФ-4106 с реле-регулятором ЦБ-4105 мощностью 60—80 Вт и аккумуляторная батарея марки 3СТ-85 общей емкостью 85 А·ч. Пользователи электроэнергии содержали в себе:

* внешнее и внутреннее освещение машины;
* контрольно-измерительные приборы (амперметр и вольтметр);
* внешний звуковой сигнал;
* радиостанция на снаряженных ей танках;
* электрика моторной группы — стартер МАФ-4001, катушка зажигания, распределитель, свечки и т. д.

Марки узлов приведены для поздних серийных Т-37А, имевших схожую силовую установку с танком Т-38.

На линейных танках средством двусторонней внутренней связи от командира к механику-водителю служило устройство «танкофон» (подвид переговорной трубы), средств наружной связи, кроме флагов, не предусматривалось.

На части танков (так именуемых «радийных» либо «радиотанках») устанавливалась радиостанция 71-ТК-1. Радиостанция 71-ТК-1 представляла собой раздельный набор из передатчика и приемника, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 6 В. В техническом плане она являлась симплексной коротковолновой гетеродинной ламповой радиостанцией, работающей в спектре частот от 4 до 5,625 МГц (соответственно длины волн от 53,3 до 75 м) выходной мощностью 20 Вт (выходная лампа усилительного каскада ГК-20). На стоянке расстояние связи в телефонном (голосовом, амплитудная модуляция несущей) режиме при отсутствии помех достигала 16 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо?льшую расстояние связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом (азбукой Морзе либо другой дискретной системой кодировки). На танки, оснащавшиеся радиостанциями, монтировалась поручневая антенна.