Т-50 — советский легкий танк периода 2-ой мировой войны. Создан в 1940 году на заводе № 174 в Ленинграде под управлением С. А. Гинзбурга. Также в его разработке активно участвовали конструкторы И. С. Бушнев и Л. С. Троянов. В 1941 году Т-50 был взят на вооружение Рабоче-Крестьянской Красной армии, и завод № 174 начал его серийный выпуск. Но после начала ВОВ из-за опасности захвата Ленинграда врагом завод № 174 был поначалу эвакуирован в Чкалов, потом снова в Омск. Из-за нехватки движков и организационных проблем с размещением выпуска продукции на новейших местах создание Т-50 было закончено в марте 1942 года. Всего было выпущено, по различным источникам, 65—75 легких танков Т-50, которые участвовали в боях ВОВ в 1941—1943 годах. Один танк данной марки был захвачен армией Финляндии и применялся вплоть до 1954 года. По совокупности собственных боевых, технических и эксплуатационных параметров Т-50 считается одним из наилучших танков мира в собственном классе.

Во 2-ой половине 1930-х годов базу советских танковых войск составлял легкий танк Т-26, который был более массовым экземпляром бронетанковой техники в СССР довоенного периода. Эта боевая машина  поддержки пехоты (НПП) на поле боя сначала 1930-х была безусловным фаворитом в собственном классе, но скорое развитие иностранных танков и возникновение фактически во всех армиях мира недорогой массовой противотанковой артиллерии изменили положение вещей в неблагоприятную для СССР сторону. Одним из 1-ых сигналов о необходимости значимой модернизации Т-26 стал доклад в 1936 году известного конструктора С. А. Гинзбурга начальнику Головного автобронетанкового управления Красной армии (ГАБТУ) о возникновении новейших иностранных машин, превосходящих Т-26 по целому ряду характеристик. В частности, рекомендовалось направить внимание на французские танки «Рено» R 35 и «Форж-э-Шантье» FCM 36 и чехословацкий «Шкода» S(-IIa, в конструкции которых уже были реализованы многообещающие технические решения: сварка и литье толстых броневых деталей, подвеска с высочайшими эксплуатационными чертами. Но этот доклад был отторгнут М. Н. Тухачевским, который занимал в то время пост народного комиссара обороны СССР.

После смещения, ареста и экзекуции Тухачевского в 1937 году, в руководстве армии и оборонной индустрии произошли больше чем значимые кадровые перемены. Уже сначала 1938 года советские военные поняли, что Т-26 начал быстро устаревать, что было отмечено С. А. Гинзбургом еще за полтора года ранее. К 1938 году Т-26, до сих пор превосходя иностранные машины по вооружению, стал уступать им по остальным характеристикам. Сначала отмечались слабость бронирования и недостающая подвижность танка в связи с малой мощностью мотора и перегруженностью подвески. Больше того, тенденции в развитии мирового танкостроения в то время были таковы, что уже в самом не далеком будущем Т-26 мог утратить и крайнее свое преимущество — в вооружении, т. е. к началу 1940-х годов стать совсем устаревшим. Но сходу перейти к проектированию принципиально новейшего танка поддержки пехоты советское управление не отважилось, посчитав, что конструкция Т-26 еще имеет способности для ее суровой модернизации. Все таки, конструкторское бюро завода № 185 под управлением С. А. Гинзбурга получило разрешение на изготовка опытнейшей машины с усиленными бронированием и подвеской. Под именем Т-111 такой макет был построен в апреле 1938 года, испытан и в целом получил хорошие отзывы, но по собственной массе он отошел в категорию средних танков, т. е. 1-ая попытка сделать легкий танк с противоснарядным бронированием на смену Т-26 не удалась.

Осень 1940 года стала поворотным пт в почти всех вопросах, имеющих отношение к развитию бронетанковой техники в СССР, в том числе и в судьбе легкого танка НПП. Высшее управление государства и армии по опыту быстротечной кампании вермахта во Франции сделало ставку на большие мотомеханизированные соединения и объявило о формировании 30 механизированных корпусов. Но для их оснащения не хватало материальной части, а та, что была в наличии, в почти всех вариантах оказалась некомплектной либо сильно изношенной, а поэтому испытывала потребность в срочной подмене. Тесты германского PzKpfw III также подтолкнули ГБТУ к мысли, что советские войска нуждаются в схожем «едином танке», который должен не уступать по мобильности БТ и быть накрепко защищенным от стрельбы 37-мм противотанковой пушки на всех дистанциях. На эту роль претендовали 2 машины — харьковский Т-34 и ленинградские макеты Т-126(СП). Потому что в 1940 году стоимость Т-34 была очень высочайшей, он не подступал на роль самого массового танка в Красной армии. Хотя Т-126(СП) к 20 сентября 1940 года уже стопроцентно прошел все нужные тесты, он также был отторгнут ГБТУ по той же причине. Чтоб довести стоимость до применимой величины, было выдвинуто требование понижения массы танка до 14 т, что могло быть сделано лишь ценой ослабления бронирования. Таковым образом, новейший «единый танк», вначале выросший из «пехотного» Т-26, был должен поменять не только лишь его, а также и быстроходные БТ.

За право получить заказ на постройку и выпуск такового танка соперничали конструкторские коллективы завода № 174 им. К. Е. Ворошилова, Кировского завода и выпускников Военной академии механизации и моторизации им. Сталина. Группу выпускников академии возглавлял уже имеющий большой опыт в постройке легких танков Н. А. Астров, но их проект, сильно напоминавший PzKpfw III, был отторгнут из-за необходимости переделок мотора В-4. В декабре 1940 года другие создатели удачно защитили свои проекты и получили разрешение на постройку опытных машин. Конструкторское бюро завода № 174 представило опытнейший танк «Объект 135» конструкции Л. С. Троянова и С. А. Гинзбурга, а СКБ-2 Кировского завода выстроило похожую машину с высокоэффективной подковообразной охлаждающей системой мотора, а в перспективе пообещало к  тому же создание для нее цельнолитых бронекорпусов. На сравнительных испытаниях в феврале — марте 1941 года оба опытных танка проявили близкие результаты, и вопрос о принятии на вооружение решался по суждениям технологичности грядущего серийного производства. Тут предпочтение отдавалось макету завода № 174, и в конце февраля, не дожидаясь окончательного завершения испытаний, он был взят на вооружение РККА под индексом Т-50.

Незадолго до начала ВОВ, 12 апреля 1941 года, Совет народных комиссаров СССР принял постановление о начале предсерийного производства Т-50 с 1 июля 1941 года на заводе № 174 по временному техпроцессу. Предполагалось до 1 октября выпустить 25 танков, а в IV квартале такого же года окончить работы по пуску первой очереди сборочного сборочного потока для серийных машин. Его выход на запланированную мощность предусматривался сначала 1942 года. Оцениваемая потребность в Т-50 лишь для восполнения недостачи в БТ-7 для механизированных корпусов на 1941 год составляла 550 машин, не говоря уже о иных частях и соединениях, как танковых, так и стрелковых войск РККА.

По состоянию на деньек начала ВОВ, 22 июня 1941 года, танк Т-50 серийно не производился, и войска его не получали. Все таки, 1-ые серийные машины были отгружены в армию уже в июле 1941 года. Но ход боевых действий на северо-западном направлении принял очень неблагоприятный для СССР нрав, уже в июле 1941 года появилась угроза вероятной блокады Ленинграда, завод № 174 пострадал от налетов люфтваффе, начались перебои с поставками девайсов от смежников — ряд компаний танкостроительной отрасли уже находился в эвакуации. К августу положение усугубилось так, что был отдан приказ о эвакуации самого завода № 174 в г. Чкалов (такое имя в то время носил Оренбург). За время от начала производства до убытия в эвакуацию было выпущено примерно 50 Т-50. Также по мобилизационному плану выпуск Т-50 был должен начать завод № 37, но этот довольно непростой танк оказался данному предприятию не по силам, и оно продолжало выпускать легкие танки Т-40, а потом перебежало на выпуск Т-60.

В конце 1941 года танк подвергся значительному количеству упрощений, облегчающих создание. Для Т-50 был создан каркас из гомогенной брони толщиной 40 мм, оптимизированный под автоматическую сварку, литая башня с толщиной стен 50 мм. В декабре 1941 года из-за проблем с поставкой наблюдательных устройств была исключена командирская башенка. На новеньком месте завод № 174 выпустил еще примерно 15 танков. Узнаваемый историк российского танкостроения И. Г. Желтов с соавторами в собственной монографии упоминают 25 построенных там машин, а народный комиссар танковой индустрии В. А. Малышев в собственном дневнике — вообщем ни одной. Также по версии И. Г. Желтова следует, что построенные в Чкалове Т-50 были переданы Чкаловскому танковому училищу не попали на фронт (т. е. практически не были приняты управлением), что отчасти разъясняет вероятные расхождения. Потом завод № 174 был вторично эвакуирован в Омск. 13 октября 1941 года Муниципальный комитет обороны (ГКО) принял решение о строительстве в Барнауле 2-ух заводов: 1-го по выпуску танков Т-50 и второго — по изготовлению для этих танков дизелей В-4. Невзирая на все трудности военного времени, по состоянию на начало июля 1942 года завод № 174 в Омске был близок к введению в строй сборочного потока для производства Т-50, уже шли его пусконаладочные работы.

Но в июле 1942 года от производства Т-50 решили временно (как оказывается потом, навсегда) отрешиться. Фабрики в Омске и Барнауле были переориентированы на выпуск Т-34 и движков к ним. Это решение разъясняется последующими причинами:

* в связи с эвакуацией Сталинградского тракторного завода появился провал в выпуске Т-34 в очень тяжелое время летнего пришествия вермахта в 1942 году. В данной ситуации повышение выпуска уже отработанного Т-34 была признана больше принципиальной задачей;
* для Т-50 не был совсем решен вопрос с созданием движков: Ярославский автозавод, который был должен их выпускать, в 1942 году сгорел после авианалета, в Барнауле создание движков еще предстояло сделать. Эвакуированный задел приблизительно на 200 движков был самовольно захвачен директором Челябинского Кировского завода И. М. Зальцманом и был им применен для производства движков танков КВ;
* мощность 45-мм танковой пушки 20-К, которой вооружался Т-50, была очевидно недостаточной по меркам 1942 года;
* на ряде компаний было развернуто обширное создание легких танков Т-70, равноценных Т-50 по вооружению. Хотя Т-70 очень сильно проигрывал Т-50 по бортовой броневой защите, распределению обязательств между членами экипажа и несколько уступал в мобильности, он же был еще дешевле и технологичнее в производстве. Также по ленд-лизу начали поступать удачные танки «Валентайн», близкие по чертам к Т-50.

Все таки, и после 1942 года предпринимались способы вернуть создание Т-50, так как армия испытывала потребность в современном легком танке, а Т-70 и «Валентайн» лишь отчасти удовлетворяли требованиям, которые боевой опыт выдвигал по отношению к этому классу боевых машин. Но по ряду обстоятельств (в том числе невозможности сделать создание некоторых девайсов) в 1943 году данного сделать не удалось. Потом, когда стало ясно, что PzKpfw III, равноценный Т-50 по мнению советских военных профессионалов, больше уже не является главным танком вермахта, вопрос о производстве «пятидесятки» был закрыт совсем.

Танк Т-50 выполнялся по традиционной компоновочной схеме, когда поочередно от носа к корме машины располагались отделения управления, боевое и моторно-трансмиссионное. Каркас и башня танка имели значимые углы наклона, поэтому своим внешним обликом Т-50 был очень похож на средний танк Т-34 той же компоновочной схемы. В отделении управления с маленьким смещением от центра в сторону левого борта находилось рабочее место механика-водителя, другие члены экипажа (наводчик, заряжающий и командир) находились в трехместной башне. Рабочее место наводчика размещалось слева от пушки, заряжающего — справа, командира — в задней части башни правее центральной продольной плоскости.

Традиционная компоновочная схема определяла в целом набор преимуществ и недочетов танка в рамках машин собственного класса. В частности, заднее размещение трансмиссионного отделения, другими словами ведущих колес, благоприятно сказывалось на уменьшении их уязвимости, потому что задняя оконечность танка в меньшей степени подвержена вражескому обстрелу. К иным преимуществам избранной для Т-50 сборки можно отнести маленькую высоту и общую массу танка (по сопоставлению с иными машинами других компоновочных схем), но это было достигнуто ценой минимизации забронированного размера и при наличии экипажа из 4 человек безизбежно приводило к дилеммам эргономического нрава.

Броневой каркас танка сваривался из катаных гетерогенных (применялась цементация) броневых плит высочайшей твердости толщиной 12, 15, 25, 30 и 37 мм. Броневая защита дифференцированная, противопульно-противоснарядная. Лобовые, верхние бортовые и кормовые бронеплиты имели оптимальные углы наклона в 40—50°, нижняя часть борта — вертикальная. Броневые плиты корпуса соединялись только сваркой. Рабочее место механика-водителя находилось в передней части бронекорпуса танка с некоторым смещением на лево от центральной продольной плоскости машины. Люк для посадки-высадки механика-водителя размещался на лобовой бронеплите и был обеспечен уравновешивающим механизмом для облегчения открывания. Наличие люка механика-водителя ослабляло стойкость верхней лобовой детали к снарядным попаданиям. Плиты над моторным и трансмиссионным отделениями были съемными для облегчения обслуживания мотора и коробки. Отлично обмысленной была охлаждающая система, когда воздух забирался через защищенные сетками и бронированными жалюзи прямоугольные отверстия в крыше моторного отделения, обдувал узлы и агрегаты снутри него и выбрасывался через выходные щели над гусеницами. Туда же отводились выхлопные газы дизельного мотора. Каркас также имел ряд люков, лючков и технологических отверстий для вентиляции обитаемых помещений танка, слива горючего и масла, доступа к горловинам топливных баков, иным узлам и агрегатам машины. Ряд этих отверстий защищался броневыми крышками, заслонками и кожухами.

Сварная башня сложной геометрической формы имела борта толщиной 37 мм, которые размещались под углом наклона в 20°. Лобовая часть башни защищалась цилиндрической бронемаской толщиной 37 мм, где имелись амбразуры для установки пушки, пулеметов и прицела. В крыше башни устанавливалась неподвижная командирская башенка с восемью смотровыми устройствами триплекс и откидной люк для флажковой сигнализации. Посадка-высадка командира, наводчика и заряжающего производилась через 2 люка спереди командирской башенки. В кормовом листе башни также размещался люк для загрузки боекомплекта и выброса стреляных гильз, через него командир машины мог покинуть танк в аварийной ситуации. Башня устанавливалась на шариковой опоре и фиксировалась захватами во избежание сваливания при сильном наклоне либо опрокидывании танка.

Главным вооружением Т-50 являлась нарезная автоматическая 45-мм танковая пушка обр. 1934 (1938) г. (20-К) с клиновым вертикальным затвором. Орудие монтировалось на цапфах по продольной плоскости симметрии башни, с ним спаривались 2 7,62-мм пулемета ДТ, которые могли запросто сниматься со строенной установки и применяться вне танка. Строенная установка имела спектр углов возвышения от -7° до +25° и круговой обстрел по горизонтали. Длина ствола пушки 20-К составляла 46 калибров, расстояние огня прямой наводкой достигала 3,6 км, очень вероятная — 4,8 км. Поворотный и подъемный механизмы наводки строенной установки, также спуск оснащались ручными приводами.

Боекомплект орудия составлял 150 выстрелов унитарного заряжания (патронов). При стрельбе бронебойными снарядами экстракция стреляной гильзы осуществлялась автоматом, а при ведении стрельбы осколочными снарядами из-за более меньшей длины отката ствола, обусловленной малой исходной скоростью осколочного снаряда, полуавтоматика не работала, и командиру приходилось открывать затвор и вынимать стреляную гильзу вручную. Теоретическая скорострельность орудия составляла 12 выстрелов в минутку, но из-за необходимости ручной экстракции стреляной гильзы от осколочного снаряда темп стрельбы на практике был в несколько ниже, 4—7 выстрелов в минутку.

Спаренные пулеметы ДТ имели боекомплект в 4032 патрона (64 диска), также экипаж снабжался одним пистолет-пулеметом ППД с 750 патронами и 24 ручными гранатами Ф-1. В ряде всевозможных случаев к этому вооружению добавлялся пистолет для огня сигнальными ракетами.

Т-50 оснащался четырехтактным рядным 6-цилиндровым дизельным движком жидкого охлаждения В-4 мощностью 300 л. с. Запуск мотора обеспечивался инерционным стартером вручную либо от электродвигателя, также был предусмотрен и запуск от сжатого воздуха из воздушных резервуаров снутри машины. Т-50 имел плотную компоновку, при которой главные топливные баки объемом 350 л размещались и в боевом, и в моторно-трансмиссионном отделении. Данного запаса горючего хватало на 344 км хода по шоссе. Для обеспечения подачи горючего из баков к топливоподкачивающему насосу дизеля в баках создавалось лишнее давление при помощи специального ручного воздушного насоса.

Танк Т-50 оснащался механической коробкой, в состав которой входили:

* двухдисковый основной фрикцион сухого трения «стали по феродо» с пружинным демпфером крутильных колебаний;
* четырехступная коробка (4 передачи вперед и 1 назад);
* 2 бортовых фрикциона с трением «сталь по стали» и ленточными тормозами с накладками феродо;
* 2 бортовых двухрядных редуктора.

Все приводы управления коробкой — механические. Остановочные ленточные тормоза имели особый фиксатор для их закрепления в заторможенном состоянии. По сопоставлению с коробкой средних и тяжелых танков разработки 1939—1941 гг. коробка Т-50 числилась очень надежной.

Ходовая часть танка Т-50 была новейшей разработкой для советских серийных легких танков (аналогичное решение было использовано на машинах остальных классов — малых танках Т-40 и тяжелых КВ-1). Подвеска машины — персональная торсионная для каждого из 6 двускатных опорных катков малого диаметра по каждому борту. Напротив каждого опорного катка к бронекорпусу приваривались ограничители хода балансиров подвески. Ведущие колеса со съемными зубчатыми венцами цевочного зацепления размещались сзаду, а ленивцы — впереди. Верхняя ветвь мелкозвенчатой гусеницы с открытым железным шарниром поддерживалась 3-мя малыми поддерживающими катками по каждому борту. Одногребневые траки гусениц шириной 360 мм отливались из стали Гарфильда.

Проводка в танке Т-50 была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Источниками электроэнергии (рабочее напряжение 12 В) были генератор ДСФ-500Т с реле-регулятором РРК-ГТ-500 мощностью 0,5 кВт и аккумуляторная батарея марки 3-СТЭ-126 общей емкостью 126 А·ч. Пользователи электроэнергии содержали в себе:

* внешнее и внутреннее освещение машины, прибор подсветки прицельных шкал;
* внешний звуковой сигнал;
* средства связи — радиостанция, танковое переговорное устройство и одностороннее светосигнальное устройство от командира к механику-водителю;
* электрика моторной группы — электродвигатель инерционного стартера и т. п.

Строенная установка пушки 20-К и пулеметов ДТ оснащалась телескопическим прицелом ТОС, также танк оснащался вторым прицелом перископического типа ПТ-1. Рабочее место водителя оснащалось смотровым устройством триплекс на крышке входного люка, на части машин он был дополнен еще 2-мя подобными устройствами в скулах носовой части бронекорпуса. В размеренной обстановке на походе люк раскрывался, и механик-водитель конкретно следил за окружающей обстановкой. Наводчик и заряжающий имели свои перископы и смотровые приборы триплекс в бортах башни, а командир Т-50 вел круговое наблюдение через командирскую башенку с восемью наблюдательными устройствами. Обзорность из машины по сопоставлению с хоть каким иным советским танком тех пор расценивалась как хорошая.

Танки Т-50 оснащались радиостанцией КРСТБ, внутреннее переговорное устройство ТПУ-3 на 3 абонента и светосигнальное устройство для внутренней односторонней связи от командира к механику-водителю.

Радиостанция КРСТБ строилась по трансиверной схеме, и в техническом плане она являлась дуплексной ламповой коротковолновой гетеродинной радиостанцией, работающей в спектре частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м). На стоянке расстояние связи в телефонном (голосовом, амплитудная модуляция несущей) режиме при отсутствии помех достигала 16 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо?льшую расстояние связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе либо другой дискретной системой кодировки.Потом радиостанция КРСТБ послужила базой для предстоящего развития радиостанций серии 10-Р.

Танковое переговорное устройство ТПУ-3 дозволяло вести переговоры между членами экипажа танка даже в сильно зашумленной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для наружной связи.