Существует ошибочное мнение, что танк сделан в процессе Финской кампании для прорыва финских длительных укреплений (полосы Маннергейма). По сути танк начал проектироваться еще в конце 1938 года, когда стало совсем ясно, что концепция многобашенного тяжелого танка, подобного Т-35, является тупиковой. Было разумеется, что наличие огромного количества башен не является преимуществом. А огромные размеры танка только утяжеляют его не разрешают применять довольно толстую броню.

В конце 1930-х были предприняты способы создать танк уменьшенных (по сопоставлению с Т-35) размеров, но с больше толстой броней. Но конструкторы так не отважились отрешиться от использования некоторых башен: числилось, что 1 пушка будет биться с пехотой и подавлять огневые точки, а 2-ая непременно должна быть противотанковой — для борьбы с бронетехникой.

Новейшие танки, сделанные в рамках данной концепции (СМК и Т-100), были двухбашенными, вооруженными 76-мм и 45-мм пушками. И только в качестве опыта разработали к  тому же уменьшенный вариант СМК — с одной башней. Из-за этого сократилась длина машины (на 2 опорных катка), что положительно сказалось на динамических свойствах. В отличие от предшественника, КВ (так окрестили экспериментальный танк) получил дизельный движок. 1-ый экземпляр танка был сделан на Ленинградском Кировском заводе (ЛКЗ) в августе 1939 года. Сначало ведущим конструктором танка был А. С. Ермолаев, потом — Н. Л. Духов.

30 ноября 1939 года началась Советско-финская война. Военные не упустили варианта испытать новейшие тяжелые танки. За деньек до начала войны (29 ноября 1939 г.) СМК, Т-100 и КВ направились на фронт. Их дали 20-й танковой бригаде, снаряженной средними танками Т-28.

1-ый бой КВ принял 17 декабря при прорыве Хоттиненского укрепрайона полосы Маннергейма.

Экипаж КВ в 1-ом бою:

* лейтенант Качехин (командир)
* лейтенант Поляков (наводчик)
* К. Ковш (механик-водитель, испытатель Кировского завода)
* А. И. Эстратов (моторист / заряжающий, испытатель Кировского завода)
* П. И. Васильев (трансмиссионщик / радист, испытатель Кировского завода)

Танк удачно прошел тесты боем: его не могла поразить ни 1 противотанковая пушка противника. И скоро на фронт направились новейшие КВ. Огорчение военных вызвало только то, что 76-мм пушка Л-11 оказалась недостаточно мощной для борьбы с ДОТами. Для данной цели пришлось создавать новейший танк КВ-2, вооруженный 152-мм гаубицей.

По представлению ГАБТУ совместным постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 19 декабря 1939 года (через один день после испытаний!) танк КВ был взят на вооружение. Танки СМК и Т-100 отвергли, как наименее удачные.

В ряде источников, вообщем, утверждается, что причина такового выбора была в том, что СМК подорвался на фугасе не сумел участвовать в дальнейших испытаниях. О этом, в частности, пишет В. Резун: («…Лучшим танком был СМК, в колонне экспериментальных машин он действовал первым, подорвался на массивном фугасе и поэтому на заключительном шаге боевых испытаний участия не воспринимал. Своим лидерством СМК вроде бы открыл дорогу для серийного КВ…» — Крайняя республика, гл. 19). Но это не соответствует реальности.[источник?] КВ на момент испытаний был объективно наилучшим тяжелым танком в мире — первым представителем тяжелых танков новейшего поколения.

Серийное создание танков КВ началось в феврале 1940 года на Кировском заводе. В согласовании с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 19 июня 1940 года Челябинскому тракторному заводу (ЧТЗ) предписывалось также начать выпуск КВ. 31 декабря 1940 года на ЧТЗ собрали 1-ый KB. Сразу на заводе началось стройку специального корпуса для сборки КВ.

На 1941 год было запланировано выпустить 1200 танков КВ всех модификаций. Из их числа на Кировском заводе — 1000 шт. (400 КВ-1, 100 КВ-2, 500 КВ-3) и еще 200 КВ-1 на ЧТЗ. Но на ЧТЗ до начала войны было собрано всего несколько танков. Всего в 1940 году было выстроено 243 КВ-1 и КВ-2, а в 1-ом полугодии 1941 года — 393.

После начала войны и мобилизации индустрии выпуск танков на Кировском заводе значительно возрос. Выпуску танков КВ был отдан ценность, поэтому к выпуску почти всех узлов и агрегатов для тяжелых танков подключились ленинградские Ижорский и Железный фабрики, также остальные фабрики.

Но, уже начиная с июля 1941 года, началась эвакуация ЛКЗ в Челябинск. Завод разместился на местности Челябинского тракторного завода. 6 октября 1941 года Челябинский тракторный завод был переименован в Челябинский Кировский завод Наркомтанкопрома. Этот завод, получивший неофициальное имя «Танкоград», стал основным производителем тяжелых танков и САУ в процессе ВОВ.

Невзирая на трудности, связанные с эвакуацией и размещением завода на новеньком месте, во 2-ой половине 1941 года фронт получил 933 танка КВ, в 1942 году их было выстроено уже 2553 (включая КВ-1с).

В августе 1942 года КВ-1 был снят с производства и замещен на модернизированный вариант — КВ-1 с. Одной из обстоятельств модернизации послужило, как ни удивительно, мощное бронирование танка. В общей трудности было выпушено примерно 3200 танков КВ-1.

Для 1940 года серийный КВ-1 являлся подлинно новаторской конструкцией, воплотившей внутри себя самые передовые идеи тех пор: персональную торсионную подвеску, надежное противоснарядное бронирование, дизельный движок и одно мощное всепригодное орудие в рамках традиционной сборки. Хотя по отдельности решения из данного набора не один раз реализовывались ранее на остальных иностранных и российских танках, КВ-1 был первой боевой машиной, воплотившей внутри себя их комбинацию. Некоторые специалисты разглядывают его как этапную машину в мировом танкостроении, оказавшую существенное влияние на разработку следующих тяжелых танков в остальных странах. Традиционная компоновка на серийном русском тяжелом танке была использована в первый раз, что разрешило КВ-1 получить более высочайший уровень защищенности и большой модернизационный потенциал в рамках данной концепции по сопоставлению с предшествующей серийной моделью тяжелого танка Т-35 и опытнейшеми машинами СМК и Т-100 (все — многобашенного типа). Основой традиционной сборки является разделение бронекорпуса от носа к корме поочередно на отделение управления, боевое отделение и моторно-трансмиссионное отделение. Механик-водитель и стрелок-радист располагались в отделении управления, 3 остальных члена экипажа имели рабочие места в боевом отделении, которое соединяло воединыжды среднюю часть бронекорпуса и башню. Там же размещались орудие, боезапас к нему и часть топливных баков. Движок и коробка были размещены в корме машины.

Броневой каркас танка сваривался из катаных броневых плит толщиной 75, 40, 30 и 20 мм Броневая защита равнопрочная (бронеплиты с толщиной хорошей от 75 мм применялись лишь для горизонтального бронирования машины), противоснарядная. Броневые плиты лобовой части машины устанавливались под оптимальными углами наклона. Башня серийных КВ выпускалась в 3-х вариантах: литая, сварная с прямоугольной нишей и сварная с закругленной нишей. Толщина брони у сварных башен была 75 мм, у литых — 95 мм, потому что литая броня была наименее крепкой. В 1941 году сварные башни и бортовые бронеплиты некоторых танков были дополнительно усилены — на их на болтах закрепили 25-мм броневые экраны, при этом между основной броней и экраном оставался воздушный просвет, другими словами этот вариант КВ-1 практически получил разнесенное бронирование. Не совершенно ясно, для чего это было изготовлено, потому что для 1941 года даже штатное бронирование КВ-1 в принципе являлось лишним. В некоторых источниках неверно указывается, что танки выпускались с катаной броней толщиной 100 мм и поболее — по сути эта цифра соответствует сумме толщины основной брони танка и экранов.

Лобовая часть башни с амбразурой для орудия, образованная пересечением 4 сфер, отливалась раздельно и сваривалась с остальными бронедеталями башни. Маска орудия представляла собой цилиндрический сектор гнутой катаной бронеплиты и имела 3 отверстия — для пушки, спаренного пулемета и прицела. Башня устанавливалась на погон диаметром 1535 мм в броневой крыше боевого отделения и фиксировалась захватами во избежание сваливания при сильном наклоне либо опрокидывании танка. Погон башни размечался в тысячных для огня с закрытых позиций.

Механик-водитель размещался по центру в передней части бронекорпуса танка, слева от него находилось рабочее место стрелка-радиста. 3 члена экипажа размещались в башне: слева от орудия были рабочие места наводчика и заряжающего, а справа — командира танка. Высадка и выход экипажа производились через 2 круглых люка: один в башне над рабочим местом командира и один на крыше корпуса над рабочим местом стрелка-радиста. Каркас также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем танка и ряд люков, лючков и технологических отверстий для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, иным узлам и агрегатам машины.

На танках 1-ых выпусков устанавливалась пушка Л-11 калибра 76,2 мм с боекомплектом 111 выстрелов (по иным данным — 135). Любопытно, что изначальный проект предугадывал к  тому же спаренную с ней 45-мм пушку 20К, хотя бронепробиваемость 76-мм танковой пушки Л-11 фактически не уступала противотанковой 20К. По всей видимости, крепкие стереотипы о необходимости иметь 45-мм противотанковую пушку совместно с 76-мм объяснялись ее больше высочайшей скорострельностью и бо?льшим боекомплектом. Но уже на макете, направленном на Карельский перешеек, 45-мм пушку сняли и установили заместо нее пулемет ДТ. Потом пушку Л-11 поменяли на 76-мм орудие Ф-32, а в осеннюю пору 1941 года — на орудие ЗиС-5 с большей длиной ствола в 41,6 калибра.

Пушка ЗиС-5 монтировалась на цапфах в башне и была стопроцентно уравновешена. Сама башня с орудием ЗиС-5 также являлась уравновешенной: ее центр тяжести размещался на геометрической оси вращения. Пушка ЗиС-5 имела вертикальные углы наводки от -5° до +25°, при фиксированном положении башни она могла наводиться в маленьком секторе горизонтальной наводки (т. н. «ювелирная» наводка). Выстрел выпускался средством ручного механического спуска.

Боекомплект орудия составлял 111 выстрелов унитарного заряжания. Выстрелы укладывались в башне и вдоль обоих бортов боевого отделения.

На танке КВ-1 устанавливались 3 7,62-мм пулемета ДТ: спаренный с орудием, также курсовой и передней в шаровых установках. Боекомплект ко всем ДТ составлял 2772 патрона. Эти пулеметы монтировались таковым образом, что по мере необходимости их можно было снять с монтировок и применять вне танка. Также для самообороны экипаж имел несколько ручных гранат Ф-1 и время от времени снабжался пистолетом для огня сигнальными ракетами. На каждом 5-ом КВ монтировали зенитную турель для ДТ, но на практике зенитные пулеметы ставили изредка.

КВ-1 оснащался четырехтактным V-образным 12-цилиндровым дизельным движком В-2К мощностью 500 л. с. (382 кВт) при 1800 о/мин, потом из-за общего роста массы танка после установки больше тяжелых литых башен, экранов и отмены стружки кромок бронеплит мощность мотора довели до 600 л. с. (441 кВт). Запуск мотора обеспечивался стартером СТ-700 мощностью 15 л. с. (11 кВт) либо сжатым воздухом из 2-ух резервуаров емкостью 5 л в боевом отделении машины. КВ-1 имел плотную компоновку, при которой главные топливные баки объемом 600—615 л размещались и в боевом, и в моторно-трансмиссионном отделении. Во 2-ой половине 1941 года из-за нехватки дизелей В-2К, которые производились тогда лишь на заводе № 75 в Харькове (с осени такого же года начался процесс эвакуации завода на Урал), танки КВ-1 выпускались с четырехтактными V-образными 12-цилиндровыми карбюраторными движками М-17Т мощностью 500 л. с. Весной 1942 года было издано постановление о переоборудовании всех находящихся в строю танков КВ-1 с движками М-17Т обратно на дизель-моторы В-2К — эвакуированный завод № 75 наладил их создание в достаточном количестве на новеньком месте.

Танк КВ-1 с оснащался механической коробкой, в состав которой входили:

* многодисковый основной фрикцион сухого трения «стали по феродо»;
* пятиступная коробка тракторного типа;
* 2 многодисковых бортовых фрикциона с трением «сталь по стали»;
* 2 бортовых планетарных редуктора.
* ленточные плавающие тормоза

Все приводы управления коробкой — механические. При эксплуатации в войсках наибольшее число приреканий и рекламаций в адресок завода-изготовителя вызывали конкретно недостатки и очень ненадежная работа трансмиссионной группы, в особенности у перегруженных танков КВ выпуска военного времени. Фактически все авторитетные печатные источники признают одним из самым существенных недочетов танков серии КВ и машин на его базе невысокую общую надежность коробки в целом.

Подвеска машины — персональная торсионная с внутренней амортизацией для каждого из 6 штампованных двускатных опорных катков малого диаметра по каждому борту. Напротив каждого опорного катка к бронекорпусу приваривались ограничители хода балансиров подвески. Ведущие колеса со съемными зубчатыми венцами цевочного зацепления размещались взади, а ленивцы — впереди. Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась 3-мя малыми обрезиненными штампованными поддерживающими катками по каждому борту. В 1941 году технологию производства опорных и поддерживающих катков перевели на литье, последние лишились резиновых бандажей из-за общей в тот период нехватки резины. Механизм натяжения гусеницы — винтовой; любая гусеница состояла из 86—90 одногребневых траков шириной 700 мм и шагом 160 мм.

Проводка в танке КВ-1 была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Исключение составляла цепь аварийного освещения, которая была двухпроводной. Источниками электроэнергии (рабочее напряжение 24 В) были генератор ГТ-4563А с реле-регулятором РРА-24 мощностью 1 кВт и 4 поочередно соединенные аккумуляторные батареи марки 6-СТЭ-128 общей емкостью 256 А·ч. Пользователи электроэнергии содержали в себе:

* электромотор поворота башни;
* внешнее и внутреннее освещение машины, приборы подсветки прицелов и шкал измерительных устройств;
* внешний звуковой сигнал и цепь сигнализации от десанта к экипажу машины;
* контрольно-измерительные приборы (ампер- и вольтметр);
* средства связи — радиостанция и танковое переговорное устройство;
* электрика моторной группы — стартер СТ-700, пусковое реле РС-371 либо РС-400 и т. д.

Общая обзорность танка КВ-1 еще в 1940 году оценивалась в докладной записке Л. Мехлису от военинженера Каливоды как очень неудовлетворительная. Командир машины имел единственный смотровой прибор в башне — панораму ПТК. Механик-водитель в бою вел наблюдение через смотровой прибор с триплексом, который защищался броневой заслонкой. Этот смотровой прибор устанавливался в бронированном люке-пробке на лобовой бронеплите по продольной осевой полосы машины. В размеренной обстановке этот люк-пробка мог быть выдвинут вперед, обеспечивая механику-водителю больше удачный конкретный обзор с его рабочего места.

Для ведения стрельбы КВ-1 оснащался 2-мя орудийными прицелами — телескопическим ТОД-6 для огня прямой наводкой и перископическим ПТ-6 для огня с закрытых позиций. Головка перископического прицела защищалась особым броневым колпаком. Для обеспечения способности стрельбы ночью шкалы прицелов имели приборы подсветки. Курсовой и передней пулеметы ДТ могли комплектоваться прицелом ПУ от снайперской винтовки с трехкратным повышением.

Средства связи содержали в себе радиостанцию 71-ТК-3, позднее 10Р либо 10РК-26. На ряде танков от нехватки устанавливались авиационные радиостанции 9Р. Танк КВ-1 оснащался внутренним переговорным устройством ТПУ-4-Бис на 4 абонента.

Радиостанции 10Р либо 10РК представляли собой набор из передатчика, приемника и умформеров (одноякорных мотор-генераторов) для их питания, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 24 В.

10Р представляла собой симплексную ламповую гетеродинную коротковолновую радиостанцию, работающую в спектре частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м). На стоянке расстояние связи в телефонном (голосовом) режиме достигала 20—25 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо?льшую расстояние связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе либо другой дискретной системой кодировки. Стабилизация частоты осуществлялась съемным кварцевым резонатором, плавная подстройка частоты отсутствовала. 10Р позволяла вести связь на 2-ух фиксированных частотах; для их смены применялся иной кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции.

Радиостанция 10РК являлась технологическим улучшением предшествующей модели 10Р, она стала легче и дешевле в производстве. У данной модели возникла возможность плавного выбора рабочей частоты, число кварцевых резонаторов было уменьшено до 16. Свойства по расстоянии связи значимых изменений не претерпели.

Танковое переговорное устройство ТПУ-4-Бис дозволяло вести переговоры между членами экипажа танка даже в сильно шумной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для наружной связи.

КВ стал родоначальником целой серии тяжелых танков.

Первым «потомком» КВ стал танк КВ-2, вооруженный 152-мм гаубицей М-10, установленной в высочайшей башне. Танки КВ-2 по существу являлись тяжелыми САУ, потому что назначались для борьбы с ДОТами. Огонь они могли вести лишь с места. КВ-2 начали выпускать в 1940, а скоро после начала ВОВ их создание было свернуто.

В 1940 году предполагалось запустить в создание и остальные танки серии КВ. В качестве опыта концу года сделали 2 KB с броней 90 мм (один с 76-мм пушкой Ф-32, иной — с 85-мм пушкой) и еще 2 с броней 100 мм (с аналогичным вооружением). Эти танки получили единое название КВ-3. Но далее производства опытных образцов дело не пошло.
КВ-2 раннего типа

В апреле 1942 г. на базе КВ был сделан огнеметный танк КВ-8. Каркас остался без изменений, в башне устанавливался огнемет (АТО-41 либо АТО-42). Заместо 76-мм пушки пришлось установить 45-мм пушку обр. 1934 года с маскировочным кожухом, воспроизводящим наружные очертания 76-мм пушки (76-мм пушка совместно с огнеметом в башне не помещалась).

В августе 1942 года было решено начать создание КВ-1с («с» значит «скоростной»). Ведущий конструктор новейшего танка — Н. Ф. Шамшурин.

Танк облегчили, в том числе — за счет утончения брони (к примеру, борта корпуса утончили до 40 мм, лоб литой башни — до 82 мм). Она все равно осталась непробиваемой для германских пушек. Но зато масса танка уменьшилась до 42,5 тонн, а скорость и проходимость значительно выросли.

К серии КВ относят также танк КВ-85 и самоходку СУ-152 (КВ-14), но они были сделаны на базе КВ-1 с и поэтому тут не рассматриваются.

Ежели не считать, на самом деле, экспериментального использования КВ в Финской кампании, танк в первый раз пошел в бой после нападения Германии на СССР. 1-ые же встречи германских танкистов с КВ ввели их в состояние шока. Танк ни в коем случае не пробивался из германских танковых пушек. Противотанковая артиллерия ему также была не страшна.

О оценке врагом танков КВ гласит и то, что германское командование подчеркивало: одной из целей захвата Ленинграда было то, что там находился единственный завод по выпуску тяжелых танков (создание КВ на ЧТЗ сначала войны можно было не учесть). По воспоминаниям работников завода, в более драматичные моменты осады Ленинграда доходило до того, что полусобранные КВ вели огонь по противнику прямо из промышленных цехов через проделанные в стенках цеха амбразуры.

К сожалению, танк был все-же «сырым»: сказывалась новизна конструкции и поспешность внедрения в создание. В особенности много морок доставляла коробка — она нередко выходила из строя. И ежели в открытом бою КВ вправду не имел для себя равных, то в условиях отступления почти все КВ даже с маленькими поломками приходилось кидать либо уничтожать. Чинить либо эвакуировать их не было никакой способности.

Несколько КВ — брошенных либо подбитых — были восстановлены германцами. Вообщем, трофейные КВ применялись непродолжительное время — сказывалось отсутствие запчастей при все тех же нередких поломках.

КВ вызывал противоречивые оценки военных. С одной стороны — неуязвимость. С иной — недостающая надежность. С одной стороны — высочайшая проходимость, с иной — низкая скорость и маневренность. Ну и с проходимостью не все так совершенно точно: танк с трудом преодолевал крутые склоны, его не выдерживали почти все мосты. Плюс, он капитально разрушал всякую дорогу — за ним уже не могла двигаться колесная техника (из-за данного КВ постоянно ставили в конце колонны).

В общем, по оценкам современников, КВ не имел особенных преимуществ перед Т-34. Танки были равны по огневой силе, оба были неуязвимы для противотанковой артиллерии. При всем этом, Т-34 располагал наилучшими динамическими чертами, был дешевле и легче в производстве (что важно в военное время).

К недочетам КВ также относят неудачное размещение люков (к примеру, в башне всего один люк, при пожаре стремительно выбраться через него втроем — нереально), также «слепоту»: танкисты имели неудовлетворительный обзор поля боя (вообщем, это было приемлимо для всех советских танков начала войны).

С целью устранить бессчетные прирекания, в летнюю пору 1942 года танк был модернизирован. За счет уменьшения толщины брони понизилась масса машины. Были устранены разные большие и маленькие недочеты. В том числе — «слепота» (размещена командирская башенка). Новейшая версия названа КВ-1 с.

Создание КВ-1 с было оправданным шагом в условиях плохого первого шага войны. Но этот шаг только приблизил КВ к средним танкам. Армия так не получила настоящего (по больше поздним эталонам) тяжелого танка, который бы быстро выделялся от средних по боевой силе. Таковым шагом могло бы стать вооружение танка 85-мм пушкой. Но далее тестов дело не пошло, потому что обыденные 76-мм танковые пушки в 1941—1942 годах без усилий боролись с хоть какой германской бронетехникой. Как бы обстоятельств для усиления вооружения не было.

Но после возникновения в германской армии Pz. VI («Тигр») с 88-мм пушкой все КВ в одночасье устарели: они были неспособны на равных биться с германскими тяжелыми танками. Так, к примеру, 12 февраля 1943 года во время 1-го из боев по прорыву блокады Ленинграда 3 «Тигра» 1-й роты 502-го тяжелого танкового батальона убили 10 KB. При всем этом немцы утрат не имели — они могли расстреливать КВ с безопасной дистанции. Ситуация лета 1941 года повторялась с точностью до напротив.

КВ всех модификаций применялись до самого конца войны. Но их равномерно теснили больше совершенные тяжелые танки ИС. По драматичности судьбы, крайней операцией, где КВ применялись в большом количестве, стал прорыв полосы Маннергейма в 1944 году. Командующий Карельским фронтом К. А. Мерецков лично настоял на том, чтоб его фронт получил конкретно КВ (Мерецков командовал армией в Зимней войне тогда и практически влюбился в этот танк). Уцелевшие КВ собрали практически по одному и направили в Карелию — туда, где когда-то началась карьера данной машины.

Но, к тому времени маленькое количество KB до сих пор использовалось в качестве танков. В большинстве, после демонтажа башни, они служили как эвакуационные машины в подразделениях, снаряженных новыми тяжелыми танками ИС.

ИС-2 разработан на Челябинском Кировском заводе (ЧКЗ) в конце 1943 года, когда стало ясно, что предшествующая модель тяжелого танка ИС-1 (ИС-85) владеет недостающим для тяжелого танка вооружением. Опыт боевого использования 85-мм пушки Д-5 на самоходно-артиллерийской установке СУ-85 и опытные огня по трофейным тяжелым германским танкам проявили, что орудие Д-5 не разрешает достичь решительного приемущества над вооружением германских танков, больше того, по собственной бронепробиваемости оно уступает германским 88-мм танковым пушкам и 75-мм пушке KwK 42 L70, установленной на танке «Пантера». Также следует отметить, что 85-мм пушка Д-5Т на дистанции 500—1000 м калиберным бронебойным снарядом могла пробить лоб германского тяжелого танка «Тигр I» лишь при попадании, близком к нормальному; верхняя лобовая деталь «Пантеры» не пробивалась вовсе[1]. Это ставило новейший советский тяжелый танк в невыгодное положение на фоне повсевременно увеличивающейся численности «Пантер» на Восточном фронте.

Так как главным применением тяжелых танков был прорыв сильноукрепленных полос обороны противника, насыщенных долговременными и полевыми фортификационными сооружениями, то осколочно-фугасное действие снарядов игралось настолько же (ежели менее) важную роль, как и бронебойное. 85-мм снаряды, взятые от зенитного орудия 52-К, вообщем не имели фугасного варианта (они были осколочными); хотя при установке некоторых типов взрывателей их можно было применять в качестве фугасных, но их действие было немногим лучше, чем у 76-мм боеприпасов. Данный факт также был проверен самоходной артиллерией — для борьбы с ДОТами и сильными ДЗОТами советские командиры предпочитали СУ-122, а не СУ-85. Но башня и конструкция монтировки орудия у танка ИС имели значимый резерв по установке больше массивных артсистем.

В сентябре 1943 года узнаваемый советский артиллерийский конструктор Федор Федорович Петров направил письмо основному конструктору ЧКЗ и опытного завода № 100 Жозефу Яковлевичу Котину о способности установки в танки ИС артсистем калибра 107, 122 и даже 152 мм. Ж. Я. Котин избрал для усиления вооружения танка ИС 121,92-мм пушку А-19. После согласования технических деталей он получил согласие лично от И. В. Сталина на установку А-19 в танк ИС. В конструкторском бюро завода № 9 под управлением Ф. Ф. Петрова А-19 была доработана для установки в танк — ее оснастили дульным тормозом для смягчения значимой отдачи, больше малогабаритными противооткатными устройствами, улучшили размещение органов управления для удобства наводчика в стесненном боевом отделении танка. Этот доработанный вариант А-19 получил имя Д-25Т, и его общее создание было запущено на заводе № 9 немедля. Сначала в его освоении были трудности, поэтому прорабатывался вопрос о установке в ИС конкретно пушки А-19. Но их удалось преодолеть, и в будующем установка А-19 в танк не требовалась.

На опытнейшем заводе № 100 макет пушки Д-25 был размещен на прошлый «Объект 237» — опытнейший вариант ИС-1. Эта экспериментальная машина получила название «Объект 240». В октябре — ноябре на Чебаркульском полигоне проходили ее тесты пробегом и стрельбой. Вначале Д-25 была вооружена Т-образным дульным тормозом, который лопнул при тестовых стрельбах. В некоторых источниках утверждается, что при всем этом чуть ли не был убит маршал Ворошилов, присутствовавший на испытаниях. Потом на ИС установили двухкамерный дульный тормоз германского типа, а потом завод № 9 разработал свою конструкцию двухкамерного дульного тормоза, которая и стала устанавливаться на серийных машинах.

После удачных испытаний «Объекта 240» поступило распоряжение о немедленном запуске его в серийное создание на ЧКЗ. В ноябре 1943 года началась сборка 1-ых серийных машин. Новейшая модификация танка получила индекс ИС-2 (в годы войны с ним на равных использовалось название ИС-122, 1-ые образцы время от времени также именовались в частях как КВ-122). Создание длилось с декабря 1943 года по июнь 1945-го, несколько машин данной марки также выпустил Ленинградский Кировский завод.

Боевое крещение ИС-2 приняли сначала 1944 года, при этом оно было принужденным, оборвав плановую детальную подготовку экипажей для новейшей машины. Продемонстрированные в бою высочайшие боевые свойства сразу привели к приказу о наивысшем увеличении размеров производства ИС-2. При всем этом была оборвана тестовая работа, в итоге чего же на фронт отправилось очень много недоведенных машин, и их выходы из строя послужили предпосылкой огромного количества рекламаций из войск. Для обеспечения свойства серийных ИС-2 и их совершенствования сначала 1944 года Ж. Я. Котин и ряд его служащих был отстранен от конструкторской работы по новым машинам с целью ликвидации изъянов в конструкции ИС-2. Доводка машины проходила тяжело: так, в апреле 1944 года военная приемка докладывала о том, что существенного улучшения свойства выпускаемых на ЧКЗ танков ИС-2 и САУ на его базе не вышло. Но в летнюю пору 1944 года проводимая работа по улучшению свойства отдала 1-ые плоды — примерно трети выпускаемых танков удавалось сдать приемке с первого раза, а с ноября 1944 года качество принимаемых танков официально было признано допустимым — Ж. Я. Котин был возвращен на пост главы КБ ЧКЗ и опытного завода № 100. В зимнюю пору 1944—1945 гг. рапорты из войск свидетельствовали, что ИС-2 безаварийной работой перекрывают гарантийный километраж в 1000 км. Отлаженный производственный механизм по выпуску ИС-2 привел к тому, что машины 1945 года выпуска числились достаточно надежными и нетребовательными при эксплуатации.

Параллельно с работами по повышению надежности велись изыскания по усилению бронезащиты ИС-2. 1-ый вариант, хоть и был наилучшим по бронезащите посреди всех советских танков, сравнимо запросто поражался 88-мм танковыми и противотанковыми пушками вермахта. 75-мм длинноствольные орудия также представляли для него существенную опасность. Проанализировав поражения, конструкторы ЧКЗ сделали вывод, что усиление бронезащиты башни уже нереально без кардинальной переделки всей конструкции, что было нереально в твердых условиях серийного производства. Установка 121,92-мм пушки утяжелила башню и нарушила ее балансировку — центр тяжести не лежал на оси вращения башни (башня была сконструирована и уравновешена под 85-мм орудие Д-5). Доп бронирование, кроме общего утяжеления машины, привело бы к невозможности ручного поворота башни при сколь-нибудь значимом наклоне машины и добивалось еще больше массивного электромотора для привода поворота. Поэтому башня была оставлена без изменений. Защиту бронекорпуса удалось очень сильно сделать лучше, заменив «ступенчатую» верхнюю лобовую деталь на ее спрямленную конфигурацию. Бывали случаи, когда верхняя лобовая деталь не пробивалась в упор даже из мощной 88-мм противотанковой пушки Pak 43. Но нижняя лобовая деталь как была, так и осталась в прежнем уязвимом качестве. Толщина лобовой брони достигала 120 мм, бортовой — 90 мм, но лобовая бронедеталь у части танков была литой, а не катаной (крайняя при равной толщине гарантирует наилучшую защиту от пробития).

Дальнейшие работы по усилению защищенности тяжелых танков велись параллельно 2-мя коллективами — инженерами ЧКЗ и опытного завода № 100. Любопытно, что управляющим обоих КБ был Ж. Я. Котин. Любой из обществ продвигал свои проекты, но в серию в 1945 году под индексом ИС-3 пошел совмещенный вариант «Объект 703», который, на самом деле, был ИС-2 с кардинально переработанной бронезащитой с учетом опыта ВОВ.

ИС-2 по собственной сущности являлся предстоящим усовершенствованием танка ИС-1, который, в свою очередь, был глубочайшей модернизацией предшествующей модели тяжелого танка КВ-1. По сопоставлению с ИС-1 больше чем существенно было усилено вооружение, а на модификациях обр. 1944 г. со спрямленным лобовым бронированием также была повышена защищенность от стрельбы противника в переднем секторе. Как и все остальные советские серийные тяжелые и средние танки тех пор, ИС-2 имел традиционную компоновку. Бронекорпус от носа к корме поочередно делился на отделение управления, боевое отделение и моторно-трансмиссионное отделение. Механик-водитель располагался в отделении управления, 3 остальных члена экипажа имели рабочие места в боевом отделении, которое соединяло воединыжды среднюю часть бронекорпуса и башню. Там же размещались орудие, боезапас к нему и часть топливных баков. Движок и коробка были размещены в корме машины.

Рвение конструкторов ЧКЗ получить наибольшее бронирование при относительно умеренной массе и габаритах всего танка привело как к положительным, так и к отрицательным последствиям. Положительной стороной стала экономичность и сравнимо маленькая материалоемкость ИС-2 в целом — при той же массе в 46 т советский танк был еще посильнее защищен, чем «Пантера», превосходил по этому параметру 55-тонный «Тигр I» и несколько (но не сильно) уступал 68-тонному «Тигру II». Минусы были логичным продолжением такового подхода — уплотненная компоновка вынудила расположить часть топливных баков в боевом отделении не оставила места для люка механика-водителя. В итоге при поражении ИС-2 существовал значимый шанс воспламенения дизельного горючего и попадания его на танкистов. У германских танков бензобаки размещались вне обитаемых мест машины (хотя в их тоже был ряд агрегатов с пожароопасными жидкостями); не считая того, тушение бензина несколько легче, чем дизельного горючего. Отсутствие люка механика-водителя не раз приводило к тому, что раненый танкист не мог стремительно покинуть пылающую машину (требовалось выбираться через башню после остальных членов экипажа) и погибал от пламени либо удушья. К не настолько значимым недочетам можно отнести обусловленное компоновкой нахождение башни в носовой части корпуса. Совместно с длинноватой пушкой это затрудняло преодоление таких препятствий, как рвы и контрэскарпы. Некоторые из их числа можно было форсировать лишь развернув башню пушкой назад, другими словами в условиях боя с наличием таких препятствий ИС-2 терял огневую мощь. У всех германских тяжелых танков башня размещалась в центре бронекорпуса, и длиннющий вылет стволов пушек не настолько сильно затруднял преодоление препятствий.

ИС-2 имеет дифференцированную противоснарядную броневую защиту.

Броневой каркас танка (не считая лобовой детали у части машин) сваривался из катаных броневых плит толщиной 90, 60, 30 и 20 мм. Конструкция лобовой детали варьировалась от модификации машины:

* ИС-2 обр. 1943 г. имели литую лобовую деталь обтекаемой «ступенчатой» формы, в разных частях ее толщина варьировалась от 60 до 120 мм.
* ИС-2 обр. 1944 г. для увеличения снарядостойкости лобовой брони оснащался улучшенной «спрямленной» конструкцией данной детали. Заместо обтекаемой ступенчатой оконечности сложной геометрической формы лоб ИС-2 обр. 1944 г. формировался 2-мя плоскими бронеплитами, верхняя из которых имела форму суживающейся к верху танка трапеции и наклон к нормали 60°. Часть выпущенных ИС-2 обр. 1944 года оснащались литой лобовой деталью, толщина брони которой достигала 120 мм; начиная со 2-ой половины 1944 года по мере наличия катаной брони высочайшей твердости лобовую часть стали делать сварной из 90-мм бронеплит.

С остальными деталями лобовая часть соединялась сваркой. Обтекаемая башня представляла собой броневую отливку сложной геометрической формы, ее борта толщиной 90 мм размещались под углом к вертикали для увеличения снарядостойкости. Лобовая часть башни с амбразурой для орудия, образованная пересечением 4 сфер, отливалась раздельно и сваривалась с остальными бронедеталями башни. Маска орудия представляла собой цилиндрический сектор гнутой катаной бронеплиты и имела 3 отверстия — для пушки, спаренного пулемета и прицела. Башня устанавливалась на погон диаметром 1800 мм в броневой крыше боевого отделения и фиксировалась захватами во избежание сваливания при сильном наклоне либо опрокидывании танка. Поверхность «соприкосновения» нижнего погона башни и верхнего погона бронекорпуса была несколько утоплена в крышу боевого отделения, что исключало заклинивание башни при обстреле. Погон башни размечался в тысячных для огня с закрытых позиций.

Для удобства при ремонте и обслуживании агрегатов моторно-трансмиссионной группы крыша моторно-трансмиссионного отделения была изготовлена съемной, а верхняя кормовая бронеплита могла откидываться на петлях.

Механик-водитель размещался по центру в передней части бронекорпуса танка. По сопоставлению с танком КВ-1с уплотненная компоновка обитаемого места танка ИС не дозволила расположить в нем 5-ого члена экипажа — стрелка-радиста. Его функции были распределены между командиром и механиком-водителем: 1-ый работал с радиостанцией, а 2-ой вел неприцельный огонь из курсового пулемета методом нажатия на гашетку электроспускового механизма на одном из рычагов управления. Сам курсовой пулемет размещался справа от механика-водителя и агрессивно крепился в особом бронированном патрубке, который приваривался к лобовой бронедетали танка. Потом из-за низкой эффективности неприцельного стрельбы и ослабления лобового бронирования от курсового пулемета и совсем отказались. 3 члена экипажа размещались в башне: слева от орудия были рабочие места наводчика и командира танка, а справа — заряжающего. Командир машины имел литую наблюдательную башенку с толщиной вертикальной брони до 82 мм. Высадка и выход экипажа производились через люки в башне: круглый двухстворчатый люк командирской башенки и круглый одностворчатый люк заряжающего. Каркас также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем танка и ряд люков, лючков и технологических отверстий для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, иным узлам и агрегатам машины.

К броневому корпусу приваривался ряд деталей — ограничители хода балансиров и крепления торсионной подвески, бонки для поддерживающих катков и грязеочистителей, стопор для монтажа натяжного механизма гусеницы.

В качестве оценки защищенности ИС-2 можно привести несколько эмоциональное суждение из монографии «Танки ИС», что танк ИС-2 был единственным крупносерийным танком антигитлеровской коалиции, чье бронирование предоставляло некоторую защиту от именитых 88-мм пушек и длинноствольных 75-мм орудий, тогда как все другие (кроме поздних модификаций английских «Черчиллей») «предоставляли собственному экипажу не больше защиты, чем картонная коробка».

Исходя из убеждений броневой защиты, 53 % от общей массы ИС-2 приходилось на бронирование корпуса и башни, тогда как у PzKpfw VI Ausf H «Тигр I» этот показатель был 46,3 %, а у PzKpfw V «Пантера» — 38,5 %. Из германских танков наилучший показатель (54,7 %) имел лишь PzKpfw VI Ausf B «Тигр II», но это было достигнуто ценой значимого роста массы всей машины в целом со всеми вытекающими последствиями. Лобовое бронирование ИС-2 хорошо противостояло германским снарядам: верхняя деталь «ступенчатого носа» пробивалась калиберными бронебойными снарядами 88-мм пушки KwK 36 с 1000—1200 м, 75-мм пушки KwK 42 — c 800—900 м, 75-мм пушки Pak 40 — с 400 м. Но для 1944 года это уже числилось очевидно недостающим, поэтому в итоге интенсивной работы защиту лба корпуса ИС-2 удалось сильно сделать лучше. «Спрямленную» верхнюю лобовую деталь 75-мм бронебойные и подкалиберные снаряды не пробивали в упор; 88-мм бронебойные для литого носа толщиной 120 мм — не пробивали в упор, для катаного толщиной 90 мм — пробивали с 450 м. Но при всем этом следует учесть, что для заслуги такового результата литой нос должен быть неплохого свойства, без рыхлостей и пустот, что бывало далековато не постоянно. Нижняя часть лобовой детали пробивалась 75-мм снарядом с дистанции 785 м, маска пушки толщиной 100 мм также пробивалась германскими 88-мм снарядами пушки KwK 36 с расстояния порядка 1000 м.

В 1945 году на полигоне в Кубинке были проведены особые тесты обстрелом ИС-2 со спрямленной верхней лобовой деталью из трофейной германской САУ Nashorn, вооруженной сильной 88-мм пушкой StuK 43 с длиной ствола 71 калибр. Как и в случае 88-мм пушки KwK 36, верхняя лобовая деталь ИС-2 калиберным бронебойным снарядом никогда не была пробита, но, как и следовало ждать, расстояние реального поражения наименее защищенных мест танка ощутимо возросла по сопоставлению с KwK 36.

Главным вооружением ИС-2 являлась пушка Д-25Т калибра 121,92 мм. Орудие монтировалось на цапфах в башне и было стопроцентно уравновешено. Но в целом башня с орудием Д-25Т уравновешенной не являлась: ее центр тяжести не размещался на геометрической оси вращения, что затрудняло ее поворот при наклоне машины. Это негативное событие было следствием того факта, что башня проектировалась и была уравновешена для 85-мм пушки Д-5Т, которая была начальным вариантом вооружения танков ИС. Установка орудия Д-25Т с еще больше длинноватым и мощным стволом нарушила расчетное распределение масс вокруг оси вращения башни. Пушка Д-25Т имела вертикальные углы наводки от -3° до +20°, при фиксированном положении башни она могла наводиться в маленьком секторе горизонтальной наводки (т. н. «ювелирная» наводка). Выстрел выпускался средством электрического либо ручного механического спуска.

Боекомплект орудия составлял 28 выстрелов раздельного заряжания. Снаряды и метательные заряды к ним укладывались в башне и вдоль обоих бортов боевого отделения. По сопоставлению с широким ассортиментом боеприпасов 122-мм орудия А-19 — родоначальника пушки Д-25Т, боекомплект ИС-2 был значительно наименее разнообразен. В его состав входили[6]:

* Остроголовый бронебойно-трассирующий снаряд БР-471 массой 25 кг (масса взрывчатого вещества (тротил) — 156 г).
* Тупоголовый бронебойный снаряд с баллистическим наконечником БР-471Б массой 25 кг (масса взрывчатого вещества (тротил) — ? г); разработан в 1944 году, но в войсках в массовых количествах возник в самой завершающей фазе войны — весна 1945 года.
* Осколочно-фугасная пушечная лимонка ОФ-471 массой 25 кг (масса взрывчатого вещества — тротил либо аммотол — 3 кг).

Все виды снарядов выстреливались на полном заряде Ж-471, который докладывал им исходную скорость в 792—800 м/с.

На танке ИС-2 устанавливались 3 7,62-мм пулемета ДТ: неподвижный курсовой, спаренный с орудием и передней в шаровой установке в приливе на задней части башни. Боекомплект ко всем ДТ составлял 2520 патронов в дисках. Эти пулеметы монтировались таковым образом, что по мере необходимости их можно было снять с монтировок и применять вне танка. Начиная с января 1945 года на ИС-2 стали устанавливать крупнокалиберный 12,7-мм зенитный пулемет ДШК с коллиматорным прицелом К-8Т. Боекомплект к ДШК составлял 250 патронов в лентах в коробке, крепящейся к пулемету. Также для самообороны экипаж имел несколько ручных гранат Ф-1 и время от времени снабжался пистолетом для огня сигнальными ракетами.

122-мм танковая пушка Д-25Т являлась самым массивным серийным танковым орудием 2-ой мировой войны — ее дульная энергия составляла 820 т.м., тогда как у 88-мм пушки KwK 43 германского тяжелого танка PzKpfw VI Ausf B «Тигр II» она равнялась 520 т.м. Пушки KwK 36 и KwK 42 тяжелых танков PzKpfw VI Ausf H «Тигр I» и PzKpfw V «Пантера» имели соответственно энергию 368 т.м. и 205 т.м. Совместно с тем следует отметить, что качество производства бронебойных снарядов у германцев было значительно лучше, а их ассортимент включал подкалиберный и кумулятивный варианты, тогда как до 1945 года для Д-25Т производился единственный бронебойный калиберный остроголовый снаряд БР-471.

Практические результаты стрельб из пушек Д-25Т и А-19 на полигоне по германским трофейным танкам тупоголовым снарядом БР-471Б с расстоянии 1400 м проявили последующие результаты[6] (в отношении некоторых из их числа есть сомнения — вследствие неурядицы в документах ЧКЗ[1] — какой танк и на какой дистанции обстреливался):

* Танк PzKpfw IV Ausf H был пробит навылет через лобовую и кормовую бронеплиты.
* Танк PzKpfw V «Пантера» при попадании в верхнюю лобовую деталь бронекорпуса получил пробоину 150?230 мм с трещинкой по сварному шву; при попадании в борт башни образовалась пробоина 130?130 мм, противоположный борт башни был также пробит и его сорвало по сварному шву. При попадании в лоб башни образовалась пробоина 180?240 мм, башня была сорвана с погона и смещена на 500 мм от оси вращения.
* Танк PzKpfw VI Ausf H «Тигр I» при попадании 122-мм снаряда в уже имевшуюся пробоину от 85-мм снаряда в лобовой бронеплите остался без 82-мм передней бронеплиты, вырванной по сварным швам, снаряд прошел насквозь через все внутреннее оборудование танка. При попадании в крышу башни (толщина 40 мм, угол наклона 80° к нормали) осталась вмятина с трещинкой от срикошетировавшего снаряда; при попадании в лоб башни образовалась пробоина 580?130 мм, сама башня была сорвана с погона и смещена на 540 мм от оси вращения.
* САУ JagdPz «Фердинанд» в лоб не пробивалась — 122-мм снаряд пробил первую лобовую 100-мм бронеплиту с образованием пробоины 120?150 мм, но отразился от 2-ой, при попадании в рубку в бронеплите осталась вмятина глубиной 100 мм.

Сначала ноября 1944 года на полигоне в Кубинке был обстрелян трофейный тяжелый танк PzKpfw VI Ausf B «Тигр II». 122-мм остроголовый снаряд пробивал верхнюю лобовую деталь (по соединениям бронеплит) с 600 м, собственная 88-мм пушка «Тигра II» KwK 43 совладала с данной бронепреградой с 400 м, а 75-мм пушка «Пантеры» пробила лоб «Тигра II» со 100 м.

Крупная кинетическая энергия 122-мм снаряда позволяла добиваться положительных результатов и при стрельбе фугасными снарядами по вражеским бронецелям. Необходимо отметить, что разрушительное действие фугасного снаряда усиливается при его попадании под углом по сопоставлению с поражением по нормали. Так, осколочно-фугасная лимонка ОФ-471 при установке на фугасное действие при стрельбах в Кубинке по «Тигру II» при попадании выводила из строя элементы коробки крайнего и разрывала сварные швы лобовой части. По чисто фугасному действию 122-мм снаряд в 1,39 раза превосходил однотипный германский 88-мм снаряд.

Наибольшим и неискоренимым недочетом орудия Д-25Т была низкая скорострельность, обусловленная раздельным заряжанием. Последовательность операций с поршневым затвором при всем этом была такая: открывание затвора, опускание лотка, укладка 25-кг снаряда в лоток, досылка «со звоном» его в камору досыльником, подготовка гильзы, вложение ее в патронник, закрывание затвора. При всем этом следует учитывать тот факт, что заряжающий большая часть этих операций делал левой рукою. Клиновый затвор лишь облегчил работу заряжающего и слегка поднял скорострельность, которая в самых наилучших условиях не превосходила 3 выстрелов в минутку. В действительности эта цифра была еще ниже (что справедливо не только лишь к ИС-2, а вообщем ко всем танкам в целом), при тестах в Кубинке при движении со скоростью 12 км/ч боевая скорострельность составила 1,35 выстрелов в минутку.

Кучность боя 122-мм пушки Д-25Т как минимум не уступала иностранным орудиям — среднее отклонение 122-мм бронебойного снаряда от точки прицеливания при стрельбе с места на дистанции 1 км составило 170 мм по вертикали и 270 мм по горизонтали. Советские испытания 88-мм пушки KwK 43 при тех же условиях дали отклонение 260 мм по вертикали и 210 мм по горизонтали. Хорошие результаты показывал ИС-2 при стрельбе с ходу. При испытаниях в Кубинке на дистанции 700 м ИС-2 попал 4 раза из 5 по танку «Пантера» и 2 из 3-х по танку PzKpfw III.

Скорость поворота башни ИС-2 составляла 13—16° в секунду, другими словами на полный оборот башни требовалось 22—28 с. Электропривод дозволял поворачивать башню даже при заглушенном движке и при наклоне машины до 15°. Ручной привод дозволял поворачивать башню при наклоне 8,3° с усилием в 16 кгс. Для сопоставления, германские тяжелые танки имели или гидравлический, или ручной привод башни. Скорость поворота башни гидроприводом зависела от числа оборотов мотора (другими словами при неработающем движке гидропривод был бесполезен), находясь в спектре от 5 до 19° в секунду. Отчеты по исследованиям германских тяжелых танков в Кубинке говорят, что гидропривод сложен и громоздок, а управление им неловко.

Также можно сказать, что мощное вооружение ИС-2 косвенно увеличивало его защищенность, вынуждая танки и САУ противника открывать по ИС-2 огонь с больше далеких дистанций по сопоставлению со случаем боя с хоть каким другим советским танком.

ИС-2 оснащался четырехтактным V-образным 12-цилиндровым дизельным движком В-2-ИС мощностью 520 л. с. (382 кВт). Запуск мотора обеспечивался инерционным стартером с ручным и электрическим приводами либо сжатым воздухом из 2-ух резервуаров в боевом отделении машины. Электронным приводом инерционного стартера являлся вспомогательный электродвигатель мощностью 0,88 кВт. Дизель В-2ИС комплектовался топливным насосом высочайшего давления НК-1 с всережимным регулятором РНК-1 и корректором подачи горючего. Для чистки поступающего в движок воздуха применялся фильтр типа «Мультициклон». Также в моторно-трансмиссионном отделении устанавливались подогревающие устройства для облегчения запуска мотора в прохладное время года. Они также были бы применены для обогрева боевого отделения машины. ИС-2 имел 3 топливных бака, 2 из которых размещались в боевом отделении, и один — в моторно-трансмиссионном. Танк также оснащался 4-мя внешними доп топливными баками емкостью 360 л, не связанными с топливной системой мотора.

Танк ИС-2 оснащался механической коробкой, в состав которой входили:

* многодисковый основной фрикцион сухого трения «стали по феродо»;
* четырехступная коробка с демультипликатором (8 передач вперед и 2 назад; вторую заднюю передачу можно получить лишь на теоретическом уровне, в настоящей машине она отсутствует);
* 2 бортовых двухступенчатых планетарных механизма поворота с многодисковым блокировочным фрикционом сухого трения «сталь по стали» и ленточными тормозами;
* 2 двухрядных комбинированных бортовых редуктора.

Все приводы управления коробкой — механические. По сопоставлению с предшествующей моделью тяжелого танка КВ-85, новым элементом коробки являлись планетарные механизмы поворота. Использование данного узла разрешило поднять общую надежность коробки в целом, которая как раз была самым значимым недочетом ходовой части танков серии КВ и машин на его базе.

Тяжелый танк ИС-2 по собственной мобильности расценивался представителями РККА полностью удовлетворительно, хотя при 520-сильном дизельном движке и массе в 46 т его удельная энерговооруженность была самой низкой посреди российских крупносерийных средних и тяжелых танков. Удельное давление на грунт составляло примерно 0,8 кг/см^(2), что для тяжелого танка было полностью достойным значением. Наибольшая скорость не превосходила 35 км/ч, но для тяжелого танка прорыва эта черта не являлась определяющей, так как главным тактическим применением был бой в одном строю с пехотой, а для развития прорыва назначались больше подвижные российские Т-34 и завезенные из других стран «Шерманы». В случае слабого либо отсутствующего сопротивления противника ИС-2 могли ограниченно применяться для углубления прорыва, но его свойства по мобильности не благоприятствовали такому применению.

В сопоставлении с германскими тяжелыми танками (по советской классификации) ИС-2 занимает промежуточное положение между «Пантерой» и «Тиграми» обеих модификаций. «Пантера» с ее 700-сильным движком Maybach HL 230 P имеет наилучшую удельную энерговооруженность, наивысшую и среднюю скорости. Но при всем этом следует учесть, что «Пантера» не была танком прорыва и предназначалась для решения остальных боевых задач, где скорость и оперативно-тактическая подвижность были в числе определяющих характеристик. 55-тонный «Тигр I» имел сравнимую с ИС-2 удельную мощность, а 68-тонный «Тигр II» проигрывал ИС-2 по этому параметру. Также следует отметить, что все 3 типа германских танков отличались от ИС-2 больше высочайшим удельным давлением на грунт, что накладывало определенный отпечаток на их тактическое использование. В частности, в целях сбережения дорогостоящей и трудноремонтируемой материальной части германских тяжелых танковых батальонов, они изредка использовались вне дорог (перегружались движок и коробка, повышался шанс застревания танка), тогда как ИС-2 был больше адаптирован к бездорожью. Следует также отметить, что на местности Германии и Зарубежной Европы с развитой дорожной сетью этот недочет германских машин был фактически незначим. С иной стороны, «утюжить» окопы в условиях «лунной поверхности» переднего края для «Тигров» было чревато выходом из строя коробки, тогда как ИС-2 полностью был подходящ для такой цели.

Проводка в танке ИС-2 была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Источниками электроэнергии (рабочие напряжения 12 и 24 В) были генератор ГТ-4563А с реле-регулятором РРА-24Ф мощностью 1 кВт и 2 поочередно соединенные аккумуляторные батареи марки 6-СТЭ-128 общей емкостью 128 А·ч. Пользователи электроэнергии содержали в себе:

* электромотор поворота башни;
* внешнее и внутреннее освещение машины, приборы подсветки прицелов и шкал измерительных устройств;
* внешний звуковой сигнал и цепь сигнализации от десанта к экипажу машины;
* контрольно-измерительные приборы (амперметр и вольтметр);
* электроспуск пушки и пулеметов;
* средства связи — радиостанция и танковое переговорное устройство;
* электрика моторной группы — электродвигатель инерционного стартера, бобины свеч зимнего запуска мотора и т. д.

Люк командира и рабочее место заряжающего оборудовались перископическими устройствами Mk IV для наблюдения за окружающей обстановкой изнутри машины. Командирская башенка имела 6 смотровых щелей с защитными стеклами. Механик-водитель ИС-2 обр. 1943 г. в бою вел наблюдение через смотровой прибор с триплексом, который защищался броневой заслонкой. Этот смотровой прибор устанавливался в бронированном люке-пробке на лобовой бронеплите по продольной осевой полосы машины. В размеренной обстановке этот люк-пробка мог быть выдвинут вперед, обеспечивая механику-водителю больше удачный конкретный обзор с его рабочего места. У поздней модификации со спрямленной броней люк-пробка был упразднен, а механик-водитель следил за обстановкой через щель в лобовой бронеплите, используя смотровой прибор со стеклоблоком. Смотровая щель и прибор снаружи защищались плоским броневым колпаком, приваренным к корпусу танка.

Для ведения стрельбы ИС-2 оснащался телескопическим ломающимся орудийным прицелом ТШ-17 для огня прямой наводкой. Машины ранних серий также оснащались перископическим прицелом ПТ4-17, но потом он был упразднен, а на его место был размещен очередной прибор Mk IV. Это улучшило обзор для наводчика, но отсутствие перископического прицела затрудняло возможную самостоятельную стрельбу с закрытых позиций. Для обеспечения способности стрельбы ночью шкалы прицелов имели прибор подсветки. Передней пулемет ДТ мог комплектоваться прицелом ПУ от снайперской винтовки с трехкратным повышением. Зенитный пулемет ДШК комплектовался коллиматорным прицелом К-8Т.

Средства связи содержали в себе радиостанцию 10Р (либо 10РК-26) и переговорное устройство ТПУ-4-Бис на 4 абонента.

Радиостанции 10Р либо 10РК представляли собой набор из передатчика, приемника и умформеров (одноякорных мотор-генераторов) для их питания, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 24 В.

10Р представляла собой симплексную ламповую гетеродинную коротковолновую радиостанцию, работающую в спектре частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м). На стоянке расстояние связи в телефонном (голосовом) режиме достигала 20—25 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо?льшую расстояние связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе либо другой дискретной системой кодировки. Стабилизация частоты осуществлялась съемным кварцевым резонатором, плавная подстройка частоты отсутствовала. 10Р позволяла вести связь на 2-ух фиксированных частотах; для их смены применялся иной кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции.

Радиостанция 10РК являлась технологическим улучшением предшествующей модели 10Р, она стала легче и дешевле в производстве. У данной модели возникла возможность плавного выбора рабочей частоты, число кварцевых резонаторов было уменьшено до 16. Свойства по расстоянии связи значимых изменений не претерпели.

Танковое переговорное устройство ТПУ-4-Бис дозволяло вести переговоры между членами экипажа танка даже в сильно зашумленной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для наружной связи.

В пользующейся популярностью литературе ИС-2 военного времени принято разделять на 2 модификации — обр. 1943 г. (со ступенчатой верхней лобовой деталью) и обр. 1944 г. (со спрямленной верхней лобовой деталью); но узнаваемый военный историк полковник И. Г. Желтов в собственной монографии «Танки ИС» различает 6 вариантов серийных ИС-2.

В послевоенное время ИС-2 были модернизированы с подменой мотора, установкой устройств ночного видения, надкрылков гусеничного двигателя. Этот вариант получил название ИС-2М.

На базе ИС-2 с апреля 1944 года производился тяжелый истребитель танков ИСУ-122, вооруженный 122-мм пушкой А-19С (которая по баллистике схожа Д-25Т, но имеет больше габаритные противооткатные устройства не оснащается дульным тормозом). С сентября такого же года на базе ИС-2 параллельно с ИСУ-122 в серийное создание была запущена новейшая версия самоходки с длинноствольным 122-мм орудием — ИСУ-122С. Ее вооружением был самоходный вариант пушки Д-25С, который имел приметные конструктивные отличия от танкового варианта Д-25Т.

Больше раннюю самоходку ИСУ-152 разглядывать как машину на базе ИС-2 было бы несколько неправомерно, хотя ходовые части у их были практически схожи. Макет ИСУ-152 «Объект 241» был построен в октябре 1943 года, когда сам ИС-2 существовал лишь на стадии макета, и ходовая часть для обоих опытных машин (фактически стопроцентно у ИС-2, в более меньшей степени у ИСУ-152) заимствовалась от предшествующей модели тяжелого танка ИС-1 (ИС-85).

ИС-2, как и КВ-85 либо ИС-1, поступали на вооружение отдельных гвардейских тяжелых танковых полков прорыва (ОГвТТП). Каждый ОГвТТП имел 21 танк в составе 4 рот по 5 машин плюс танк командира полка. Командир полка традиционно имел звание полковника либо подполковника, командиры рот — звание капитана либо старшего лейтенанта. Командиры танков, обычно, были лейтенантами; а механики-водители — сержантами. Другие члены экипажа по штатному расписанию были рядовыми. ОГвТТП традиционно имел в собственном составе несколько небронированных машин обеспечения и поддержки — грузовиков, джипов либо байков, численность личного состава полка по штату составляла 214 человек.

Также кроме отдельных танковых полков, тяжелыми танками ИС-2 вооружались тяжелые танковые бригады трехполкового состава штатной численностью 65 машин любая.

Отдельные гвардейские тяжелые танковые полки (ОГвТТП), вооруженные танками ИС-2, воспринимали активное роль в боевых действиях 1944—1945 гг. В целом новейший танк стопроцентно оправдал ожидания командования как средство высококачественного усиления частей и подразделений, созданных для прорыва заранее и отлично усилинных полос противника, также штурмов городов.

Любые же способы представить ИС-2 как «всесокрушающий и непробиваемый» танк либо «не имеющую особенной ценности железную коробку» на основании отдельных боевых эпизодов являются ничем другим, как необоснованной экстраполяцией без учета определенных условий боя, выучки экипажей и действий командования обеих сражающихся частей. Все таки, следует признать, что такового рода утверждения довольно обширно всераспространены в пользующейся популярностью литературе. В качестве примеров абсолютно разных результатов боевого использования танков ИС-2 можно привести последующие боевые эпизоды с их ролью:

* В Висло-Одерской операции 80-й ОГвТТП с 14 по 31 января 1945 года уничтожил 19 танков и САУ неприятеля, 41 артиллерийское орудие, 15 пулеметных гнезд, 10 минометов и 12 блиндажей. Из 23 участвовавших в боях машин ни 1 не была безвозвратно потеряна.

* 81-й ОГвТТП в 3.30 16 февраля 1945 года в составе 16 танков атаковал Кукенен. Командир 144-й стрелковой дивизии, которой был придан полк, посчитал, что ИС-2 способны сделать все сами. Вышедшие в атаку ИС-2 были встречены фланговым огнем германцев, которые сожгли 2 ИС-2 и еще 2 подбили. 4-я танковая рота прикрыла выход 3-х ИС-2 2-ой танковой роты на окраину населенного пт Немреттен, но без отрезанной пехоты развить фуррор не удалось. 2 ИС-2 в данной фазе боя были подбиты. В течение 3-х часов танкисты вели бой с пехотой, танками и противотанковыми орудиями противника, утратив еще 9 ИС-2 подбитыми. Способы увлечь свою пехоту успеха не имели. В итоге 16 февраля Кукенен так не был взят, а полк был выведен из боя для восстановления и обслуживания матчасти. Из 15 числившихся ИС-2 по состоянию на 17 февраля 1945 года боеспособными были 7, 2 нуждались в среднем ремонте, 3 остались не эвакуированными с поля боя и 3 подлежали списанию (другими словами их можно занести в безвозвратные утраты). По всей видимости, германская сторона в этом бою не понесла сурового урона, потому что в успехах полка за 15—27 февраля 1945 года значатся уничтоженные 4 танка, 4 бронетранспортера, 17 орудий и одно оккупированнное штурмовое орудие. По документам, эти успехи были достигнуты во время боя 15 февраля и 19—27 февраля, когда полк оправился от причиненных 16 февраля утрат под Кукененом.

Гигантскую роль в стремительном восстановлении боеспособности советских танковых частей сыграла высочайшая живучесть и ремонтопригодность ИСов и сделанных на их базе САУ. Нередкими были случаи, когда полк, намедни потерявший огромную часть собственных машин, уже через день-два был опять готов к бою. Так, в 88-м ОГвТТП к 25 января имелось только 2 исправных танка, остальные были или подбиты, или вышли из строя по техническим и другим причинам (в том числе 2 утопли в реке). Но уже к 1 февраля в строй возвратились 15 восстановленных и боеспособных машин.

88-й и 89-й ОГвТТ полки первыми штурмовали при свете прожекторов германские позиции с Кюстринского плацдарма в 1-ый деньек Берлинской операции.

Совместно с САУ на его базе ИС-2 интенсивно применялся для штурмовых действий усилинных городов, таких как Будапешт, Бреслау, Берлин. Стратегия действий в таких условиях предполагала действия ОГвТТП штурмовыми группами из 1—2 танков в сопровождении пехотного отделения из пары автоматчиков, снайпера либо меткого стрелка из винтовки и время от времени ранцевого огнеметчика. В случае слабого сопротивления танки с посаженными на их штурмовыми группами на полном ходу прорывались вдоль улиц к скверам, площадям, паркам, где можно было занять круговую оборону. При наличии мощного стрельбы бойцы штурмовых групп спешивались, а танки вели продольно-перекрестный огонь вдоль улиц, прикрывая продвижение пехоты вперед. Основной задачей бойцов штурмовых групп было ликвидирование вражеских гранатометчиков («фаустников») и расчетов буксируемых противотанковых пушек, тогда как ИС-2 со собственной мощью стрельбы уничтожали пулеметные гнезда, вели стрельбу по выявленным позициям снайперов, разрушали бронеколпаки и ДОТы. В случае контратак танков либо штурмовых орудий ИС-2 переносили на их тяжесть собственного стрельбы, защищая тем свою пехоту. В случае обнаружения баррикад, рвов, завалов ИС-2 разрушали их своим огнем, или обеспечивали огневое прикрытие подразделениям инженеров, которые ликвидировали препятствие. Особо принципиальное внимание наставления для танкистов и самоходчиков уделяли маневру даже в стесненных условиях городского боя, действий по принципу «выехал из убежища, выстрелил, ушел в укрытие».

В этих боях ИС-2 несли значимые утраты, при этом пользующееся популярностью мнение приписывает их исключительной эффективности германских ручных противотанковых гранатометов «Панцерфауст» и «Панцершрек». Но статистика потерянных советских танков в Берлинской операциисвидетельствует не в пользу данной в версии. Больше 85 % выведенных из строя танков приходится на ствольную танковую и противотанковую немецкую артиллерию, а имевшиеся случаи массового поражения ИС-2 кумулятивными гранатами объясняются в большинстве грубыми нарушениями тактики городского боя командирами РККА, когда танки кидались вперед без соответствующего прикрытия со стороны собственной пехоты. К огорчению для советской стороны, в почти всех вариантах способы взять город с налета без использования тактики штурмовых групп приводили к больше чем суровым потерям.

О накале боев свидетельствует тот факт, что экипажи ИС-2 в городских боях (к примеру, штурме Берлина) расходовали в деньек 2 — 3 боекомплекта, другой раз каким-то образом находя в танке место для доп снарядов (до 42) заместо 28 штатных. В качестве иллюстрации можно привести эпизод с ролью ИС-2 34-го ОГвТТП 27 апреля 1945 года. Штурмовая группа в составе ИС-2 и восьми стрелков прорвалась к кирхе на Курфюрстенштрассе, но натолкнулась на мощный опорный пункт, удерживаемый бойцами войск СС, численностью выше сотки. Танк подорвался на мине, в нем погибли заряжающий и наводчик, потом немцы отрезали своим огнем пехотинцев от ИС-2, создав подходящие условия для «фаустников». Попаданием кумулятивной гранаты уничтожило командира, в живых остался лишь механик-водитель сержант Герман Шашков. Вторым попаданием из фаустпатрона ИС-2 был подожжен в моторном отделении, но сержант смог развернуть танк так, чтоб обрушить окрестную стенку и сбить пламя ее обломками. Потом он посреди тел погибших товарищей встал за орудие и пулеметы и вел огонь до полного исчерпания боекомплекта, после чего, открыв люк, продолжал отбиваться гранатами. Согласно монографии «Танки ИС в боях», после того, как к танку подошли советские бойцы, кровавого Шашкова отыскали лежащим на днище с ножиком в руках. В собственных воспоминаниях В. И. Чуйков добавляет, что отважный танкист отторг предложения противника сдаться и погиб скоро после подхода собственных, а вокруг покоробленного ИС-2 валялось больше 3-х 10-ов убитых эсэсовцев.

ИС-2 был самым массивным воевавшим в Величавой Российскей войне советским танком и одной из наисильнейших машин мира собственного времени как в категории по массе 40—50 т, так и в классе тяжелых танков прорыва. Но оценка данной машины сильно осложняется пропагандой обеих участвовавших в войне частей и огромным количеством послевоенных легенд, так либо по другому связанных с идеологической борьбой Советского Союза либо против него.

При всей широкоизвестности ИС-2, его место посреди российских машин довольно нередко подвергается сомнениям с различных частей. С самого начала ИС-2 в некий мере рассматривался управлением ЧКЗ как навязанная сверху машина, тем паче что башня со 122-мм орудием полностью ставилась на базу отлаженного в производстве «своего» КВ-85 (опытнейший вариант КВ-122). Невзирая на то, что Ж. Я. Котин был одним из управляющих ЧКЗ, танк ИС, разработанный под его же управлением на опытнейшем заводе № 100, воспринимался на ЧКЗ как «чужая» машина. Как следствие, на ЧКЗ полутайно велись параллельные работы по разработке «своего» тяжелого танка, которые в целом были перспективны и небезуспешны; но от данного появлялись 2 огромные трудности: то и дело на свет появлялись проекты и макеты больше совершенных на бумаге тяжелых танков, чем ИС-2, и доводка крайнего шла «со скрипом». Для исправления ситуации народному комиссару танкостроения В. А. Малышеву приходилось применять всю свою административную мощь, чтоб довести выпуск и качество поставляемых в войска ИС-2 до достойного уровня.

Вторым нюансом «ранних» колебаний по корректности пути, избранного для тяжелого танка прорыва, является наличие прототипов танка ИС со 100-мм орудиями. Невзирая на больше высшую в теории скорострельность, 100-мм орудие в 1944 году не могло конкурировать со 122-мм Д-25Т. Военный историк М. Н. Свирин приводит последующие предпосылки выбора 122-мм пушки[13]:

* Решающим фактором для выбора Д-25Т он именует то, что к началу выбора артсистемы для вооружения ИС-2 в сентябре 1943 года, подходящих для установки в него 100-мм орудий не было, а остальные выставленные варианты — 107-мм пушка и гаубицы разных калибров абсолютно разумеется уступали 122-мм пушке. 100-мм пушка С-34 не один раз не выдерживала муниципальных испытаний, и к февралю 1944 года до сих пор не была готова для принятия на вооружение. Показавшаяся позднее Д-10Т после неоднократных доработок была принята на вооружение лишь 3 июля 1944 года, притом создание бронебойных снарядов к ней началось лишь в ноябре такого же года.

* В танке плотной сборки, которым являлся ИС, раздельное заряжание пушки дозволяло расположить больше боезапаса, чем унитарное наименьшего калибра, вроде бы это ни казалось феноминальным. Унитарный патрон был длинноватым по сопоставлению с отдельными снарядом и гильзой, максимум что с ним удавалось сделать — расположить 36 100-мм патронов, из которых 6 фактически не были бы доставлены к пушке (хранились рядом с местом механика-водителя). Боекомплект же 122-мм пушки составлял 28 выстрелов и в ряде всевозможных случаев доводился до 42.

* 2-ой кажущийся феномен 100-мм унитарного патрона — фактически этот же темп стрельбы, что и при 122-мм раздельном заряжании — является логичным следствием все той же его большой длины и стесненности боевого отделения. На стоянке в размеренной обстановке он вправду выигрывал в скорости заряжания, но в суматохе боя заряжание велось при движении танка (другими словами при значимой тряске), а в таких условиях тесты проявили, что выигрыш в скорости заряжания уже незначим.

* Распространенные утверждения, что бронепробиваемость 100-мм пушки выше такой у 122-мм Д-25Т, основаны на таблицах огня середины 1950-х годов, а в 1944 году по этому параметру орудия были равноценны при действии по российскей броне, а при обстреле германских танков с броней завышенной хрупкости 122-мм снаряд по действенной расстоянии пробития 85-мм наклонной брони (верхняя лобовая деталь «Пантеры») чуть не в два раза превосходил 100-мм за счет большей массы и кинетической энергии (попутно можно отметить, что германские 75-мм и 88-мм снаряды владели еще худшим действием по германской броне, другими словами даже при отсутствии легирующих частей германским металлургам удалось достигнуть достойной стойкости брони против калиберных бронебойных снарядов среднего калибра). Не считая того, фугасная и осколочная мощь 122-мм снаряда были ощутимо посильнее, чем у 100-мм.

Исходя из этих предпосылок, можно утверждать, что ИС-2 был единственным советским тяжелым танком, который по совокупы собственных боевых и эксплуатационных параметров мог удовлетворить требованиям РККА 2-ой половины периода войны по проведению наступательных операций с преодолением сильной и глубокоэшелонированной вражеской обороны. Для адекватного противодействия ИС-2 противнику требовались тяжелые противотанковые средства, которые, обычно, являлись дорогостоящими, трудновосполняемыми и далековато не постоянно наличествующими в определенном месте в необходимое время. То же самое в обратном порядке случилось ранее в 1943 году с массовым применением германцами тяжелых танков «Тигр I», что было учтено советским командованием при созданию тактики использования тяжелых танков.

ИС-2 участвовали в Корейской войне — встречаются упоминания о использовании ИС-2 Народно-освободительной армией Китая, но без каких-то деталей. Согласно данным русского исследователя Миши Барятинского, некоторое число ИС-2 китайцы передали войскам Вьетнамской народной армии (ВНА), которые применяли их в процессе Индокитайской войны. Но западные источники отмечают, что в процессе данной войны ВНА не употребляла бронетехнику. Официальная история ВНА не упоминает танки в списке имевшегося к моменту окончания войны вооружения и техники, а в списке воинских частей и подразделений, существовавших в этот же период, отсутствуют бронетанковые. Согласно официальным вьетнамским данным, бронетанковые войска ВНА были сделаны в 1959 году, а «боевое крещение» получили в 1968 году.

ИС-2М

В 1957 году советские ИС-2 прошли капитальный ремонт и модернизацию с целью подтягивания его эксплуатационных параметров до уровня, соответственного службе в условиях мирного времени. Работы по модернизации заключались в последующем:

* движок В-2-ИС был заменен на В-54К-ИС;
* размещена новейшая коробка;
* изменены опорные катки и направляющие колеса;
* введен доп топливный бак;
* боекомплект увеличен до 35 выстрелов;
* изменена конструкция башни — в частности, заместо кормового пулемета размещен вентилятор;
* заменен подъемный механизм орудия;
* размещена новейшая радиостанция;
* установлено новое противопожарное оборудование, крылья иной формы, произведен ряд остальных мелких изменений.

Сначала 1960-х годов 2 полка ИС-2М были поставлены на Кубу; к концу 1990-х годов все они еще применялись в береговой обороне данной государства. Тогда же 2 полка ИС-2М получила КНДР.

В СССР ИС-2М длительное время находились на вооружении, с 1960-х годов в большинстве в резерве. Существенное количество этих танков было установлено на границе с Китайской Народной Республикой в качестве стационарных длительных пушечных огневых точек (наследие германского опыта 2-ой мировой войны). Часть танков использовалась там же как подвижные огневые точки — машины находились в парках, а по тревоге должны были выдвигаться в специально построенные капониры. Все таки, танк ИС-2 официально продолжал быть в числе работающих образцов бронетанковой техники, временами машины данного типа привлекались к учениям (в частности, в 1982 году в Одесском военном окружении). Официальный приказ о снятии ИС-2М с вооружения Российской армии вышел только в 1995 году. К началу 2000-х годов уцелевшие танки ИС-2 — огневые точки в составе усилинных районов на российско-китайской границе — стали также разрезаться на металл.

Разработана конструкторским бюро опытного завода № 100 в декабре 1943 года и принята на вооружение Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) 12 марта 1944 года. Месяцем позднее началось ее серийное создание на Челябинском Кировском заводе (ЧКЗ), продолжавшееся до 1945 года. ИСУ-122 обширно использовались на завершающем шаге ВОВ в роли массивного истребителя танков и штурмового орудия, сыграв важную роль в разгроме нацистской Германии и ее союзников. Кроме РККА, ИСУ-122 состояли на вооружении армий Польши и Чехословакии, единичные трофейные машины применялись вермахтом.

В послевоенный период ИСУ-122 прошли модернизацию и довольно длительно состояли на вооружении Советской армии. Начиная с середины 1960-х годов, ИСУ-122 были сняты с вооружения Советской армии; некоторое число уцелевших от разрезки на металл машин на данный момент служат монументами и экспонатами в музеях разных государств мира. Поставлялась также ряду государств, в большинстве из которых она снята с вооружения, но некоторое число ИСУ-122 до сих пор, по состоянию на 2007 год, применяется армией Вьетнама.

Макет тяжеленной САУ ИСУ-122 Объект 242 был построен на ЧКЗ в декабре 1943 года. Практически он представлял собой ранее разработанную ИСУ-152 и различался от нее лишь вооружением — заместо 152,4-мм гаубицы-пушки МЛ-20С на новейшей машине установили 121,92-мм пушку А-19. Так как оба этих орудия в буксируемом варианте устанавливались на один и этот же лафет 52-Л-504А и были очень близки по конструкции, то особенных проблем при перестволении не появлялось. Объект 242 был удачно испытан на Гороховецком артиллерийском полигоне, но не был немедля запущен в серийное создание — в то время все бронекорпуса ИСУ комплектовались гаубицей-пушкой МЛ-20С. Но к весне 1944 года выпуск бронекорпусов ИСУ превысил выпуск орудий МЛ-20С, и было принято решение снабдить недоукомплектованные серийные машины пушкой А-19 (поточнее, ее слегка модернизированным вариантом А-19С (Индекс ГАУ — 52-ПС-471), больше комфортным для наводчика в стесненных условиях боевого отделения самоходки). На тот момент на складах имелся определенный запас стволов А-19, которые были бы без особенных заморочек приспособлены к установке в САУ серии ИСУ. В свете этих событий Муниципальный Комитет Обороны 12 марта 1944 года официально принял на вооружение РККА макет Объект 242 под именем ИСУ-122. В апреле 1944 года 1-ые серийные ИСУ-122 покинули сборочные полосы ЧКЗ.

Пушка А-19С имела ручной затвор поршневого типа, что негативно сказывалось на скорострельности (1,5—2,5 выстрела в минутку). Поэтому советские инженеры улучшили 121,92-мм орудие А-19, оснастив его автоматическим клиновым затвором. Этот вариант пушки получил название Д-25Т и вначале устанавливался на танки ИС-2. К концу августа 1944 года были окончены все работы по разработке самоходного варианта пушки Д-25С, тогда и же в серию была запущена усовершенствованная версия САУ ИСУ-122С с данным орудием. Скорострельность возросла до 3—4 выстрелов в минутку, а в самых наилучших условиях могла достигать 6 выстрелов в минутку.

Невзирая на явные достоинства ИСУ-122C над необычным вариантом ИСУ-122, крайний остался в производстве благодаря еще большей доле поступающих с артиллерийских заводов стволов 122-мм самоходных пушек обр. 1937/44 гг. (предстоящее развитие А-19С) по сопоставлению с иными образцами вооружения, годными для установки в самоходки серии ИСУ (МЛ-20С и Д-25С). Серийный выпуск ИСУ-122 был прекращен в 1945 году, всего ЧКЗ выстроил 1735 ИСУ-122, из их числа 1435 до 1 июня 1945 года. Причинами снятия с производства послужили как общее уменьшение выпуска бронетехники после окончания 2-ой мировой войны, так и отсутствие приемущества в вооружении у ИСУ-122 над базисным танком ИС-2. Лицензии на создание ИСУ-122 в остальные государства не продавались.

После ВОВ много уцелевших ИСУ-122 было переоборудовано в пусковые ракетные установки, самоходные шасси для орудий особенной мощности, машины снабжения либо БРЭМ.

Маленькое число сохранивших свое оригинальное вооружение ИСУ-122 было модернизировано в 1958 году. Но по сопоставлению с ИСУ-152 модернизация была неполной — заменялись лишь прицелы и радиостанции; движок обновлялся не постоянно. Сначала 1960-х годов ИСУ-122 были сняты с вооружения Советской армии (ИСУ-152 служили еще подольше), часть разоруженных машин была передана в распоряжение ряда гражданских ведомств.

ИСУ-122 имела ту же компоновку, что и все остальные серийные советские САУ тех пор (кроме СУ-76). Стопроцентно бронированный каркас был разбит на 2 части. Экипаж, орудие и боезапас располагались спереди в броневой рубке, которая кооперировала боевое отделение и отделение управления. Движок и коробка были размещены в корме машины.

Броневой каркас самоходной установки сваривался из катаных броневых плит толщиной 90, 75, 60, 30 и 20 мм. На машинах 1-ых модификаций лобовая часть корпуса представляла собой броневую отливку; потом, по мере наличия больше стойкой катаной брони, конструкцию лобовой части корпуса изменили на сварную. Броневая защита дифференцированная, противоснарядная. Броневые плиты рубки устанавливались под оптимальными углами наклона. Основное вооружение — 121,92-мм пушка А-19С — монтировалась в установке рамного типа справа от осевой полосы машины. Противооткатные устройства орудия защищались неподвижным литым броневым кожухом и подвижной литой бронемаской, которая также делала функции уравновешивающего элемента.

3 члена экипажа размещались слева от орудия: спереди механик-водитель, потом наводчик, и сзаду — заряжающий. Командир машины и замковый находились справа от орудия. Ежели экипаж состоял из 4 человек, функции заряжающего делал замковый. Высвободившееся место могло быть применено для размещения доп боекомплекта. Высадка и выход экипажа производились через прямоугольный двухстворчатый люк на стыке крышевого и заднего листов броневой рубки и через круглый люк справа от орудия. Круглый люк слева от орудия не предназначался для посадки-выхода экипажа, он требовался для вывода наружу удлинителя панорамного прицела. Каркас также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем самоходки и ряд мелких лючков для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, иным узлам и агрегатам машины.

Главным вооружением ИСУ-122 являлась пушка А-19С (Индекс ГАУ — 52-ПС-471) калибра 121,92 мм. Марка и тип орудия варьировались от модификации и времени выпуска самоходки:

* ИСУ-122 раннего выпуска (до мая 1944 года) вооружались слегка измененной 122-мм пушкой обр. 1931/37 гг. Конфигурации касались переноса органов управления орудием на 1 сторону для удобства наведения, оборудования его казенной части лотком-приемником для удобства заряжания и установки электроспуска. Затвор поршневой, схожий с буксируемым орудием. Измененная таковым образом пушка обозначалась как А-19С.
* ИСУ-122 выпуска мая 1944 года и дальше оснащались измененной в большей степени 122-мм пушкой, у которой больше не было взаимозаменяемости стволов с А-19 и А-19С. Этот вариант орудия именовался 122-мм самоходная пушка обр. 1931/44 гг.. Затвор значимых изменений не претерпел и остался поршневым.

Орудие монтировалось в рамке на лобовой бронеплите рубки и имело вертикальные углы наводки от -3° до +22°, сектор горизонтальной наводки составлял 10°. Высота полосы стрельбы составляла 1,79 м; расстояние прямого выстрела — 1000—1200 м по цели высотой 2,5—3 м, расстояние выстрела прямой наводкой — 5 км, большая расстояние огня — 14,3 км. Выстрел выпускался средством электрического либо ручного механического спуска.

Боекомплект орудия составлял 30 выстрелов раздельного заряжания. Снаряды укладывались вдоль обоих бортов рубки, заряды — там же, также на днище боевого отделения и на задней стене рубки. По сопоставлению с ассортиментом боеприпасов буксируемых орудий А-19, боекомплект ИСУ-122 был значительно наименее разнообразен. В его состав входили:

* бронебойно-трассирующий остроголовый снаряд 53-БР-471 массой 25 кг; исходная скорость 792—800 м/с;
* осколочно-фугасная пушечная лимонка 53-ОФ-471 либо 53-ОФ-471Н той же массы и с той же исходной скоростью на полном заряде.

Заместо бронебойно-трассирующих снарядов 53-БР-471 могли использоваться бронебойно-трассирующие тупоголовые снаряды с баллистическим наконечником 53-БР-471Б (с начала 1945 года).

Для разрушения железобетонных ДОТов в боекомплект мог вводиться бетонобойный пушечный снаряд 53-Г-471. Номенклатура метательных зарядов также была значительно уменьшена — она включала в себя полный 54-Ж-471 под бронебойный снаряд и осколочно-фугасную гранату и 3-ий заряд 54-ЖН-471 лишь под осколочно-фугасную гранату. В принципе, пушка А-19С могла стрелять всеми типами снарядов и зарядов от собственного буксируемого варианта А-19. Но в поучениях и таблицах огня для ИСУ-122 времен ВОВ значатся лишь обозначенные выше боеприпасы. Это не исключает способности огня иными типами боеприпасов в то время, но документальных подтверждений такой огня в виде тогдашних отчетов, наставлений и нормативных документов нет. Этот момент составляет еще пока не до конца исследованный вопрос и нередко становится предпосылкой споров на военно-тематических форумах. С иной стороны, в послевоенное время, когда упор использования ИСУ-122 сместился от истребителя танков в сторону самоходной гаубицы, возможность огня всем ассортиментом боеприпасов от буксируемой А-19 становится значительно больше вероятной.

С октября 1944 года на ИСУ-122 устанавливался зенитный крупнокалиберный 12,7-мм пулемет ДШК с коллиматорным прицелом К-8Т на турельной установке на правом круглом люке командира машины. Боекомплект к ДШК составлял 250 патронов.

Для самообороны экипаж имел 2 автомата (пистолет-пулемета) ППШ либо ППС с боекомплектом 1491 патрон (21 диск) и 20 ручных гранат Ф-1.

ИСУ-122 оснащалась четырехтактным V-образным 12-цилиндровым дизельным движком В-2-ИС мощностью 520 л. с. (382 кВт). Запуск мотора обеспечивался инерционным стартером с ручным и электрическим приводами либо сжатым воздухом из 2-ух резервуаров в боевом отделении машины. Электронным приводом инерционного стартера являлся вспомогательный электродвигатель мощностью 0,88 кВт. Дизель В-2ИС комплектовался топливным насосом высочайшего давления НК-1 с всережимным регулятором РНК-1 и корректором подачи горючего. Для чистки поступающего в движок воздуха применялся фильтр типа «Мультициклон». Также в моторно-трансмиссионном отделении устанавливались подогревающие устройства для облегчения запуска мотора в прохладное время года. Они также были бы применены для обогрева боевого отделения машины. ИСУ-122 имела 3 топливных бака, 2 из которых размещались в боевом отделении, и один — в моторно-трансмиссионном. Самоходка также оснащалась 4-мя внешними доп топливными баками, не связанными с топливной системой мотора.

САУ ИСУ-122 оснащалась механической коробкой, в состав которой входили:

* многодисковый основной фрикцион сухого трения «стали по феродо»;
* четырехступная коробка с демультипликатором (8 передач вперед и 2 назад);
* 2 бортовых двухступенчатых планетарных механизма поворота с многодисковым блокировочным фрикционом сухого трения «сталь по стали» и ленточными тормозами;
* 2 двухрядных комбинированных бортовых редуктора.

Подвеска у ИСУ-122 персональная торсионная для каждого из 6 цельнолитых двускатных опорных катков малого диаметра по каждому борту. Напротив каждого опорного катка к бронекорпусу приваривались ограничители хода балансиров подвески. Ведущие колеса со съемными зубчатыми венцами цевочного зацепления размещались сзаду, а ленивцы были схожи опорным каткам. Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась 3-мя малыми цельнолитыми поддерживающими катками по каждому борту. Механизм натяжения гусеницы — винтовой; любая гусеница состояла из 86 одногребневых траков шириной 650 мм.

Проводка в САУ ИСУ-122 была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Источниками электроэнергии (рабочие напряжения 12 и 24 В) были генератор П-4563А с реле-регулятором РРА-24Ф мощностью 1 кВт и 2 поочередно соединенные аккумуляторные батареи марки 6-СТЭ-128 общей емкостью 128 А·ч. Пользователи электроэнергии содержали в себе:

* внешнее и внутреннее освещение машины, приборы подсветки прицелов и шкал измерительных устройств;
* внешний звуковой сигнал и цепь сигнализации от десанта к экипажу машины;
* контрольно-измерительные приборы (амперметр и вольтметр);
* электроспуск гаубицы-пушки;
* средства связи — радиостанция и танковое переговорное устройство;
* электрика моторной группы — электродвигатель инерционного стартера, бобины свеч зимнего запуска мотора и т. д.

Все люки для входа и посадки экипажа, также люк артиллерийской панорамы имели перископические приборы Mk IV для наблюдения за окружающей обстановкой изнутри машины (всего 3 штуки). Механик-водитель в бою вел наблюдение через смотровой прибор с триплексом, который защищался броневой заслонкой. Этот смотровой прибор устанавливался в бронированном люке-пробке на лобовой бронеплите рубки слева от орудия. В размеренной обстановке этот люк-пробка мог быть выдвинут вперед, обеспечивая механику-водителю больше удачный конкретный обзор с его рабочего места.

Для ведения стрельбы самоходка оснащалась 2-мя орудийными прицелами — телескопическим СТ-18 для огня прямой наводкой и панорамой Герца для огня с закрытых позиций. Телескопические прицелы СТ-18 были градуированы на прицельную стрельбу на расстоянии до 1500 м. Но расстояние выстрела 122-мм пушки составляла до 14,3 км и для огня на дальности выше 1500 м (как прямой наводкой, так и с закрытых позиций) наводчику приходилось применять 2-ой, панорамный прицел. Для обеспечения обзора через верхний левый круглый люк в крыше рубки панорамный прицел комплектовался особым удлинителем. Для обеспечения способности стрельбы ночью шкалы прицелов имели приборы подсветки.

Средства связи содержали в себе радиостанцию 10Р (либо 10РК) и переговорное устройство ТПУ-4-БисФ на 4 абонента.

Радиостанции 10Р либо 10РК представляли собой набор из передатчика, приемника и умформеров (одноякорных мотор-генераторов) для их питания, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 24 В.

10Р представляла собой симплексную ламповую гетеродинную коротковолновую радиостанцию, работающую в спектре частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м). На стоянке расстояние связи в телефонном (голосовом) режиме достигала 20—25 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо?льшую расстояние связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе либо другой дискретной системой кодировки. Стабилизация частоты осуществлялась съемным кварцевым резонатором, плавная подстройка частоты отсутствовала. 10Р позволяла вести связь на 2-ух фиксированных частотах; для их смены применялся иной кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции.

Радиостанция 10РК являлась технологическим улучшением предшествующей модели 10Р, она стала легче и дешевле в производстве. У данной модели возникла возможность плавного выбора рабочей частоты, число кварцевых резонаторов было уменьшено до 16. Свойства по расстоянии связи значимых изменений не претерпели.

Танковое переговорное устройство ТПУ-4-БисФ дозволяло вести переговоры между членами экипажа САУ даже в сильно зашумленной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для наружной связи.

Официально было 2 серийных модификации самоходки — ИСУ-122 со 122-мм орудием с поршневым затвором и ИСУ-122С со 122-мм пушкой Д-25С с клиновым затвором. Эти варианты запросто различимы зрительно по более меньшей бронемаске орудия и наличию двухкамерного дульного тормоза у ИСУ-122С. Но кроме этих различий у серийных машин существовали остальные, наименее приметные конструктивные индивидуальности. У серийных ИСУ-122 различались орудия, см. секцию Описание конструкции, лоб бронекорпуса также мог различаться по технологии производства:

* ИСУ-122 на базе танка ИС 1943 г. выпуска имела цельнолитую лобовую броню корпуса;
* ИСУ-122 на базе танка ИС 1944 г. выпуска имела лобовую броню корпуса, сваренную из 2-ух катаных бронеплит. Этот вариант самоходки различался увеличенной толщиной маски орудия по сопоставлению и поболее вместительными топливными баками.

С октября 1944 г. ИСУ-122 стали оснащаться 12,7-мм зенитным пулеметом ДШК. Ряд ранее выпущенных машин также получил этот пулемет в процессе ремонта.

Высочайшие боевые и эксплуатационные свойства ИСУ-122, также некая стагнация в развитии советской ствольной самоходной артиллерии в конце 1950-х годов (сказывалось увлечение управления армии и государства ракетной техникой) привели к решению произвести модернизацию оставшихся в строю машин данной марки. Но в качестве основной тяжеленной САУ была выбрана ИСУ-152, поэтому модернизация ИСУ-122 была не настолько полной, как у ИСУ-152. Подмена мотора производилась не постоянно, в неотклонимом порядке на остающихся в строю ИСУ-122 устанавливались прибор ночного видения и новейшая радиостанция.

После окончания ВОВ шасси ряда самоходок серии ИСУ (включая ИСУ-122) применялись для изготовления самоходных артиллерийских систем большой и особенной мощности, пусковых установок тактических ракет. Разоруженные ИСУ с заваренным отверстием под монтировку орудия в лобовом листе рубки под именем ИСУ-Т применялись как танковые тягачи, штабные машины, передвижные артиллерийские наблюдательные посты. Некоторое число таких машин было передано гражданским ведомствам для использования в качестве тягачей либо транспортов в труднопроходимой местности. На стальных дорогах СССР маленькое количество разоруженных ИСУ использовалось в восстановительных поездах в качестве кантователей либо тягачей при аварийных ситуациях. Имеются неподтвержденные сведения о наличии пары таких машин в инвентарном парке ОАО «РЖД».

На той же базе строились танковые тягачи БТТ-1 с расширенной функциональностью по сопоставлению с ИСУ-Т. К корпусу БТТ-1 приваривались демпферы для толкания аварийного танка при помощи бревна, сзаду машина оборудовалась сошниками, платформой над моторно-трансмиссионным отделением и разборной стрелой ручного крана грузоподъемностью до 3 тонн. Заместо орудия и боекомплекта в рубке располагалась массивная лебедка с приводом от коробки отбора мощности от головного мотора машины. Вариант БТТ-1Т заместо лебедки оснащался комплектом такелажного оборудования.

ИСУ-122/122С совместно с СУ-152 и ИСУ-152 применялись в отдельных тяжелых самоходно-артиллерийских полках (ОТСАП). С мая 1943 г. по 1945 г. таких частей было сформировано 53.

Каждый ОТСАП имел 21 самоходку в составе 4 батарей по 5 машин плюс САУ командира полка. Командир полка традиционно имел звание полковника либо подполковника, командиры батарей — звание капитана либо старшего лейтенанта. Командиры самоходок, обычно, были лейтенантами, а механики-водители — сержантами. Другие члены экипажа по штатному расписанию были рядовыми. ОТСАП традиционно имел в собственном составе несколько небронированных машин обеспечения и поддержки — грузовиков, джипов либо байков.

Начиная с декабря 1944 года начали формироваться гвардейские тяжелые самоходно-артиллерийские бригады для обеспечения тяжеленной огневой поддержки танковых армий. Их организация была взята у танковых бригад, количество машин в обоих вариантах было схожим — 65 самоходок либо танков соответственно.

За проявленную доблесть при освобождении белорусских городов 8 ОТСАП были удостоены их знатных имен, а еще 3 полка были награждены орденом Боевого Красного Знамени.

Также уместно увидеть, что командиры Красной армии старались не соединять ИСУ-122/122С и ИСУ-152 в рамках 1-го полка либо бригады, невзирая на имевшие место случаи наличия обоих типов самоходок в некоторых частях. Различное вооружение ИСУ-122/122С и ИСУ-152 приводило к трудностям со снабжением боеприпасами; не считая того, при вероятной стрельбе с закрытых позиций необходимо было вычислять установки для огня для 2-ух разных типов орудий.

ИСУ-122 использовалась во всех многофункциональных областях использования самоходной артиллерии. Совместно с иными тяжелыми САУ СУ-152 и ИСУ-152 она делала функции массивного штурмового орудия, истребителя танков и самоходной гаубицы. Но все эти машины имели разные тенденции боевого использования: СУ/ИСУ-152 тяготели больше к роли штурмового орудия, а ИСУ-122 — к роли истребителя танков. 121,92-мм пушка А-19С либо Д-25С выстреливала 25-кг остроголовый бронебойный снаряд БР-471 с дульной скоростью 800 м/с. Данного было довольно, чтоб пробить броню хоть какого представителя бронетехники вермахта за очень редчайшими исключениями. Лишь лобовая броня «Элефанта»/«Фердинанда» не пробивалась БР-471, а броня танка «Королевский Тигр», невзирая на больше прибыльные углы наклона, нередко раскалывалась от попаданий БР-471 из-за отвратительного ее свойства. Но из-за собственной высочайшей кинетической энергии БР-471 нередко повреждал тяжелобронированные цели без пробития брони, выводя из строя движок и коробку механическим ударом. 121,92-мм орудие имело очень большой бронебойный потенциал, но БР-471 не дозволял его раскрыть стопроцентно. Усовершенствованный вариант тупоголового бронебойного снаряда с баллистическим наконечником БР-471Б был разработан сначала 1945 года, но в общее создание пошел уже после окончания войны. В рапортах с полей боев также отмечалось, что неплохим действиям по бронецелям противника владеют и осколочно-фугасные снаряды ОФ-471. Они также имели массу в 25 кг, дульную скорость в 800 м/с и оборудовались 3 кг тротила. Механического удара и следующего взрыва нередко было довольно для вывода из строя цели без пробития брони.

При прорыве усилинных полос и в городских боях ИСУ-122 применялись как штурмовые орудия, но с более меньшей эффективностью по сопоставлению с СУ/ИСУ-152. Но в общем ИСУ-122 заслужила неплохую оценку и в данной роли — ОФ-471 был эффективен против полевых и длительных фортификацией, открыто расположенной и окопавшейся пехоты, усилинных спостроек. В городских боях длиннющий вылет ствола 121,92-мм пушки нередко мешал маневрированию в узеньких местах.

В качестве самоходной гаубицы ИСУ-122 использовалась изредка, невзирая на наивысшую расстояние огня, превосходящую 14 км. Обыкновенно ИСУ-122 стреляли с закрытых позиций в отсутствие поддержки буксируемой артиллерии при стремительных прорывах, когда буксируемые орудия не успевали продвигаться за танковыми и механизированными частями Красной армии.
[править] Уцелевшие ИСУ-122

Большая часть ИСУ-122 пережило Величавую Русскую войну, но очень не достаточно из их числа сохранило собственный начальный вид. Много машин данного типа было переоборудовано либо утилизировано на металл посреди 1960-х годов. Поэтому число ИСУ-122 в музеях и мемориалах значительно меньше, чем ИСУ-152 (последние сохраняли боевую ценность подольше и, как следствие, меньше подвергались переделкам и снимались с вооружения позднее по времени). Уцелевшие ИСУ-122 экспонируются в танковом музее в Кубинке под Москвой, Музее инженерных войск и артиллерии в Санкт-Петербурге, в Музее геройской обороны и освобождения Севастополя на Сапун-горе в Севастополе (севастопольский экспонат сделан в 1944—1945 гг.) и в мемориалах ряда городов Рф, Белоруссии.

Эта боевая машина была разработана конструкторским бюро опытного завода № 100 в апреле 1944 года и принята на вооружение Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) в августе 1944 года. В том же месяце началось ее серийное создание на Челябинском Кировском Заводе (ЧКЗ), продолжавшееся до 1945 года включительно. ИСУ-122С использовались на завершающем шаге ВОВ в роли массивного истребителя танков и штурмового орудия, сыграв важную роль в разгроме нацистской Германии и ее союзников.

В послевоенный период ИСУ-122С прошли модернизацию и довольно длительно состояли на вооружении Советской Армии. Начиная с середины 1960-х гг., ИСУ-122С были сняты с вооружения Советской Армии; некоторое число уцелевших от разрезки на металл машин на данный момент служат монументами и экспонатами в музеях разных государств мира.

Макет тяжеленной САУ ИСУ-122С Объект 249 был построен на ЧКЗ в апреле 1944 года. Практически он представлял собой ранее разработанную ИСУ-122 и различался от нее лишь вооружением и рядом связанных с ним конструктивных частей – заместо 121,92-мм пушки А-19С на новейшей машине установили пушку Д-25С такого же калибра. Предпосылкой подмены орудия стала необходимость увеличения скорострельности, которая у начальной ИСУ-122 в самых наилучших условиях не превосходила 4 выстрелов в минутку, а на практике колебалась от 1,5 до 2,5 выстрелов в минутку, что было очевидно недостаточно для ее использования в качестве истребителя танков. Одной из обстоятельств низкой скорострельности был ручной поршневой затвор у орудия А-19С, тогда как пушка Д-25С имела больше удачный в обращении клиновый автоматический затвор. Объект 249 был удачно испытан на Гороховецком артиллерийском полигоне в июне 1944 года, но не был немедля запущен в серийное создание – в то время выпуск пушки Д-25 был еще недостаточен для вооружения самоходно-артиллерийских установок. Но спустя полтора месяца производственные трудности с объемом выпуска пушек Д-25 удалось преодолеть и в свете этих событий Муниципальный Комитет Обороны 22 августа 1944 года официально принял на вооружение РККА макет Объект 249 под именем ИСУ-122С. Немедля после принятия данного постановления 1-ые серийные ИСУ-122С покинули сборочные полосы ЧКЗ.

После ВОВ много уцелевших ИСУ-122C было переоборудовано в пусковые ракетные установки, самоходные шасси для орудий особенной мощности, машины снабжения либо БРЭМ.

Маленькое число сохранивших свое оригинальное вооружение ИСУ-122C было модернизировано в 1958 году. Но по сопоставлению с ИСУ-152 модернизация была неполной – заменялись лишь прицелы и радиостанции; движок обновлялся не постоянно. Сначала 1960-х гг. ИСУ-122С были сняты с вооружения Советской Армии (ИСУ-152 служили еще подольше), часть разоруженных машин была даже передана в распоряжение ряда гражданских ведомств.

Хотя ИСУ-122С имела ярко выраженное преимущество над начальным вариантом ИСУ-122, стопроцентно перейти на ее выпуск ЧКЗ не удалось — до сих пор сказывалась нехватка пушек Д-25, которыми также вооружались танки ИС-2, на чьей базе строились САУ серии ИСУ. До 1 июня 1945 года ЧКЗ выстроил 475 ИСУ-122С, тогда как до данной даты уникальных ИСУ-122 было выпущено практически вдвое больше — 1435 самоходок. Всего с августа 1944 по конец 1945 года ЧКЗ выпустил 675 ИСУ-122. Предпосылкой снятия с производства послужило как общее сокращение выпуска бронетехники после окончания 2-ой мировой войны, так и отсутствие приемущества в вооружении у ИСУ-122С над танком-базой ИС-2 и его следующим развитием ИС-3.

ИСУ-122С имела ту же компоновку, что и все остальные серийные советские САУ тех пор (кроме СУ-76). Стопроцентно бронированный каркас был разбит на 2 части. Экипаж, орудие и боезапас располагались спереди в броневой рубке, которая кооперировала боевое отделение и отделение управления. Движок и коробка были размещены в корме машины.

Броневой каркас самоходной установки сваривался из катаных броневых плит толщиной 90, 75, 60, 30 и 20 мм. На машинах 1-ых модификаций лобовая часть корпуса представляла собой броневую отливку; потом, по мере наличия больше стойкой катаной брони, конструкцию лобовой части корпуса изменили на сварную. Броневая защита дифференцированная, противоснарядная. Броневые плиты рубки устанавливались под оптимальными углами наклона. Основное вооружение — 121,92-мм пушка Д-25С — монтировалась в установке рамного типа справа от осевой полосы машины. Противооткатные устройства орудия защищались неподвижным литым броневым кожухом и подвижной литой бронемаской. Форма бронемаски у ИСУ-122С различалась от ИСУ-122. Больше малогабаритные противооткатные устройства пушки Д-25С на ИСУ-122С дозволили обойтись аналогичной по толщине, но наименее габаритной и громоздкой бронемаской больше обычный формы в виде сферического сектора. Но у 1-ых серийных машин бронемаска осталась прежней конструкции, как у уникальной ИСУ-122.

3 члена экипажа размещались слева от орудия: спереди механик-водитель, потом наводчик, и сзаду — заряжающий. Командир машины и замковый находились справа от орудия. Высадка и выход экипажа производились через прямоугольный двухстворчатый люк на стыке крышевого и заднего листов броневой рубки и через круглый люк справа от орудия. Круглый люк слева от орудия не предназначался для посадки-выхода экипажа, он требовался для вывода наружу удлинителя панорамного прицела. Каркас также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем самоходки и ряд мелких лючков для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, иным узлам и агрегатам машины.

Главным вооружением ИСУ-122 являлась пушка Д-25С (Индекс ГАУ – 52-ПС-471С) калибра 121,92 мм и длиной ствола в 48 калибров. Это орудие наследовало от А-19 лишь часть деталей ствольной группы не было стопроцентно идентично танковой пушке Д-25Т. По сопоставлению с танковым вариантом были изменены конструкции тормоза наката и автоматического клинового затвора. Крайний имел горизонтальное перемещение клина и полуавтоматику скалочного типа, которая была обычный по конструкции, но имела значимый недочет — огромное ударное действие на детали затвора. По сопоставлению с вертикальным перемещением клина, больше обычным для советских орудий тех пор, горизонтальное его перемещение разрешило снизить усилия по его открыванию и закрыванию, повысить плотность сборки и удобство заряжания. В итоге скорострельность в самых наилучших условиях повысилась до 6 выстрелов в минутку, а на практике — до 3—4 выстрелов в минутку. Следует отметить, что скорострельность ИСУ-122С была выше, чем у танка-базы ИС-2 с аналогичным вооружением вследствие наличия второго заряжающего и большей просторности боевого отделения ИСУ-122С по сопоставлению с башней ИС-2. Уравновешивание качающейся части орудия в цапфах производилось особым пружинным механизмом. Орудие Д-25С оснащалось двухкамерным дульным тормозом, который отсутствовал у пушки А-19С. Оснащение дульным тормозом разрешило уменьшить ударные перегрузки на противооткатные устройства и снизить их массу и габариты, что благоприятно сказалось на эргономичности боевого отделения. Но это решение имело и собственный недочет — при наличии перевозимых десантников ИСУ-122С не могла стрелять из собственного орудия. При выстреле отклоненные дульным тормозом пороховые газы могли нанести суровые травмы бойцам на броне самоходки.

Орудие монтировалось в рамке на лобовой бронеплите рубки и имело вертикальные углы наводки от -3° до +20°, сектор горизонтальной наводки составлял 10° (3° на лево и 7° на право). Высота полосы стрельбы составляла 1,795 м; расстояние прямого выстрела — 1000-1200 м по цели высотой 2,5-3 м, расстояние выстрела прямой наводкой – 5 км, большая расстояние огня — до 15 км. Выстрел выпускался средством электрического либо ручного механического спуска.

Боекомплект орудия составлял 30 выстрелов раздельного заряжания. Снаряды укладывались вдоль обоих бортов рубки, заряды — там же, также на днище боевого отделения и на задней стене рубки. По сопоставлению с ассортиментом боеприпасов буксируемых орудий А-19, боекомплект ИСУ-122С был значительно наименее разнообразен. В его состав входили:

* бронебойно-трассирующий остроголовый снаряд 53-БР-471 массой 25 кг; исходная скорость 792—800 м/с;
* осколочно-фугасная пушечная лимонка 53-ОФ-471 либо 53-ОФ-471Н той же массы и с той же исходной скоростью на полном заряде.

Заместо бронебойно-трассирующих снарядов 53-БР-471 могли использоваться бронебойно-трассирующие тупоголовые снаряды с баллистическим наконечником 53-БР-471Б (с начала 1945 года).

Для разрушения железобетонных ДОТов в боекомплект мог вводиться бетонобойный пушечный снаряд 53-Г-471. Номенклатура метательных зарядов также была значительно уменьшена — она включала в себя полный 54-Ж-471 под бронебойный снаряд и осколочно-фугасную гранату и 3-ий заряд 54-ЖН-471 лишь под осколочно-фугасную гранату. В принципе, пушка Д-25С могла стрелять всеми типами снарядов и зарядов от собственного «прародителя» А-19. Но в поучениях и таблицах огня для ИСУ-122С времен ВОВ значатся лишь обозначенные выше боеприпасы. Это не исключает способности огня иными типами боеприпасов в то время, но документальных подтверждений такой огня в виде тогдашних отчетов, наставлений и нормативных документов нет. Этот момент составляет еще пока не до конца исследованный вопрос и нередко становится предпосылкой споров на военно-тематических форумах. С иной стороны, в послевоенное время, когда упор использования ИСУ-122С сместился от истребителя танков в сторону самоходной гаубицы, возможность огня всем ассортиментом боеприпасов от буксируемой А-19 становится значительно больше вероятной.

На ИСУ-122С с самого начала выпуска устанавливался зенитный крупнокалиберный 12,7-мм пулемет ДШК с коллиматорным прицелом К-8Т на турельной установке на правом круглом люке командира машины. Боекомплект к ДШК составлял 250 патронов.

Для самообороны экипаж имел 2 автомата (пистолет-пулемета) ППШ либо ППС с боекомплектом 497 патронов (7 дисков) и 25 ручных гранат Ф-1.

ИСУ-122С оснащалась четырехтактным V-образным 12-цилиндровым дизельным движком В-2-ИС мощностью 520 л. с. (382 кВт). Запуск мотора обеспечивался инерционным стартером с ручным и электрическим приводами либо сжатым воздухом из 2-ух резервуаров в боевом отделении машины. Электронным приводом инерционного стартера являлся вспомогательный электродвигатель мощностью 0,88 кВт. Дизель В-2ИС комплектовался топливным насосом высочайшего давления НК-1 с всережимным регулятором РНК-1 и корректором подачи горючего. Для чистки поступающего в движок воздуха применялся фильтр типа «Мультициклон». Также в моторно-трансмиссионном отделении устанавливались подогревающие устройства для облегчения запуска мотора в прохладное время года. Они также были бы применены для обогрева боевого отделения машины. ИСУ-122С имела 3 топливных бака, 2 из которых размещались в боевом отделении, и один — в моторно-трансмиссионном. Самоходка также оснащалась 4-мя внешними доп топливными баками, не связанными с топливной системой мотора.

САУ ИСУ-122С оснащалась механической коробкой, в состав которой входили:

* многодисковый основной фрикцион сухого трения «стали по феродо»;
* четырехступная коробка с демультипликатором (8 передач вперед и 2 назад);
* 2 бортовых двухступенчатых планетарных механизма поворота с многодисковым блокировочным фрикционом сухого трения «сталь по стали» и ленточными тормозами;
* 2 двухрядных комбинированных бортовых редуктора.

Подвеска у ИСУ-122С персональная торсионная для каждого из 6 цельнолитых двускатных опорных катков малого диаметра по каждому борту. Напротив каждого опорного катка к бронекорпусу приваривались ограничители хода балансиров подвески. Ведущие колеса со съемными зубчатыми венцами цевочного зацепления размещались сзаду, а ленивцы были схожи опорным каткам. Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась 3-мя малыми цельнолитыми поддерживающими катками по каждому борту. Механизм натяжения гусеницы — винтовой; любая гусеница состояла из 86 одногребневых траков шириной 650 мм.

Проводка в САУ ИСУ-122С была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Источниками электроэнергии (рабочие напряжения 12 и 24 В) были генератор П-4563А с реле-регулятором РРА-24Ф мощностью 1 кВт и 2 поочередно соединенные аккумуляторные батареи марки 6-СТЭ-128 общей емкостью 128 А·ч. Пользователи электроэнергии содержали в себе:

* внешнее и внутреннее освещение машины, приборы подсветки прицелов и шкал измерительных устройств;
* внешний звуковой сигнал и цепь сигнализации от десанта к экипажу машины;
* контрольно-измерительные приборы (ампер- и вольтметр);
* электроспуск гаубицы-пушки;
* средства связи — радиостанция и танковое переговорное устройство;
* электрика моторной группы — электродвигатель инерционного стартера, бобины свеч зимнего запуска мотора и т. д.

Все люки для входа и посадки экипажа, также люк артиллерийской панорамы имели перископические приборы Mk IV для наблюдения за окружающей обстановкой изнутри машины (всего 3 штуки). Механик-водитель в бою вел наблюдение через через смотровой прибор с триплексом, который защищался броневой заслонкой. Этот смотровой прибор устанавливался в бронированном люке-пробке на лобовой бронеплите рубки слева от орудия. В размеренной обстановке этот люк-пробка мог быть выдвинут вперед, обеспечивая механику-водителю больше удачный конкретный обзор с его рабочего места.

Для ведения стрельбы самоходка оснащалась 2-мя орудийными прицелами — телескопическим ТШ-17 для огня прямой наводкой и панорамой Герца для огня с закрытых позиций. Телескопические прицелы ТШ-17 были градуированы на прицельную стрельбу на расстоянии до 1500 м. Но расстояние выстрела 122-мм пушки Д-25С составляла до 15 км и для огня на расстояние выше 1500 м (как прямой наводкой, так и с закрытых позиций) наводчику приходилось применять 2-ой, панорамный прицел. Для обеспечения обзора через верхний левый круглый люк в крыше рубки панорамный прицел комплектовался особым удлинителем. Для обеспечения способности стрельбы ночью шкалы прицелов имели приборы подсветки.

Средства связи содержали в себе радиостанцию 10Р (либо 10РК) и переговорное устройство ТПУ-4-БисФ на 4 абонента.

Радиостанции 10Р либо 10РК представляли собой набор из передатчика, приемника и умформеров (одноякорных мотор-генераторов) для их питания, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 24 В.

10Р представляла собой симплексную ламповую гетеродинную коротковолновую радиостанцию, работающую в спектре частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м). На стоянке расстояние связи в телефонном (голосовом) режиме достигала 20—25 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо?льшую расстояние связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе либо другой дискретной системой кодировки. Стабилизация частоты осуществлялась съемным кварцевым резонатором, плавная подстройка частоты отсутствовала. 10Р позволяла вести связь на 2-ух фиксированных частотах; для их смены применялся иной кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции.

Радиостанция 10РК являлась технологическим улучшением предшествующей модели 10Р, она стала легче и дешевле в производстве. У данной модели возникла возможность плавного выбора рабочей частоты, число кварцевых резонаторов было уменьшено до 16. Свойства по расстоянии связи значимых изменений не претерпели.

Танковое переговорное устройство ТПУ-4-БисФ дозволяло вести переговоры между членами экипажа САУ даже в сильно зашумленной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для наружной связи.

Зрительно ИСУ-122С от начального варианта ИСУ-122 можно отличить по дульному тормозу на орудии и бронемаске наименьших размеров, хотя ряд машин раннего выпуска оснащался бронемаской от ИСУ-122/152. В частности, конкретно таковая ИСУ-122С экспонируется в Музее ВОВ в Киеве, Украина.

У серийных ИСУ-122С исходя от времени выпуска лоб бронекорпуса мог различаться по технологии производства:

* ИСУ-122С на базе танка ИС 1943 г. выпуска имела цельнолитую лобовую броню корпуса;
* ИСУ-122С на базе танка ИС 1944 г. выпуска имела лобовую броню корпуса, сваренную из 2-ух катаных бронеплит. Этот вариант самоходки также оснащался больше вместительными топливными баками.

Высочайшие боевые и эксплуатационные свойства ИСУ-122С, также некая стагнация в развитии советской ствольной самоходной артиллерии в конце 1950-х гг. (сказывалось увлечение управления армии и государства ракетной техникой) привели к решению произвести модернизацию оставшихся в строю машин данной марки. Но в качестве основной тяжеленной САУ была выбрана ИСУ-152, поэтому модернизация ИСУ-122С была не настолько полной, как у ИСУ-152. Подмена мотора производилась не постоянно, в неотклонимом порядке на остающихся в строю ИСУ-122С устанавливались прибор ночного видения и новейшая радиостанция.

После окончания ВОВ шасси ряда самоходок серии ИСУ (включая ИСУ-122С) применялись для изготовления самоходных артиллерийских систем большой и особенной мощности, пусковых установок тактических ракет. Разоруженные ИСУ с заваренным отверстием под монтировку орудия в лобовом листе рубки под именем ИСУ-Т применялись как танковые тягачи, штабные машины, передвижные артиллерийские наблюдательные посты. Некоторое число таких машин было передано гражданским ведомствам для использования в качестве тягачей либо транспортов в труднопроходимой местности. На стальных дорогах СССР маленькое количество разоруженных ИСУ использовалось в восстановительных поездах в качестве кантователей либо тягачей при аварийных ситуациях. Имеются даже неподтвержденные сведения о наличии пары таких машин в инвентарном парке ОАО «РЖД».

На той же базе строились танковые тягачи БТТ-1 с расширенной функциональностью по сопоставлению с ИСУ-Т. К корпусу БТТ-1 приваривались демпферы для толкания аварийного танка при помощи бревна, сзаду машина оборудовалась сошниками, платформой над моторно-трансмиссионным отделением и разборной стрелой ручного крана грузоподъемностью до 3 тонн. Заместо орудия и боекомплекта в рубке располагалась массивная лебедка с приводом от коробки отбора мощности от головного мотора машины. Вариант БТТ-1Т заместо лебедки оснащался комплектом такелажного оборудования.

ИСУ-122С совместно с ИСУ-122 и ИСУ-152 применялись в Отдельных Тяжелых Самоходно-Артиллерийских Полках (ОТСАП). С мая 1943 г. по 1945 г. таких частей было сформировано 53.

Каждый ОТСАП имел 21 самоходку в составе 4 батарей по 5 машин плюс САУ командира полка. Командир полка традиционно имел звание полковника либо подполковника, командиры батарей — звание капитана либо старшего лейтенанта. Командиры самоходок, обычно, были лейтенантами; а механики-водители — сержантами. Другие члены экипажа по штатному расписанию были рядовыми. ОТСАП традиционно имел в собственном составе несколько небронированных машин обеспечения и поддержки — грузовиков, джипов либо байков.

Начиная с декабря 1944 года начали формироваться Гвардейские Тяжелые Самоходно-артиллерийские бригады для обеспечения тяжеленной огневой поддержки танковых армий. Их организация была взята у танковых бригад, Количество машин в обоих вариантах было схожим — 65 самоходок либо танков соответственно.

За проявленную доблесть при освобождении белорусских городов 8 ОТСАП были удостоены их знатных имен, а еще 3 полка были награждены Орденом Боевого Красного Знамени.

Также уместно увидеть, что командиры Красной Армии старались не соединять ИСУ-122/122С и ИСУ-152 в рамках 1-го полка либо бригады, невзирая на имевшие место случаи наличия обоих типов самоходок в некоторых частях. Различное вооружение ИСУ-122/122С и ИСУ-152 приводило к трудностям со снабжением боеприпасами, не считая того при вероятной стрельбе с закрытых позиций необходимо было вычислять установки для огня для 2-ух разных типов орудий.

ИСУ-122С использовалась во всех многофункциональных областях использования самоходной артиллерии. Совместно с иными тяжелыми САУ СУ-152, ИСУ-152 и ИСУ-122 она делала функции массивного штурмового орудия, истребителя танков и самоходной гаубицы. Но все эти машины имели разные тенденции боевого использования: СУ/ИСУ-152 тяготели больше к роли штурмового орудия, а ИСУ-122/122С – к роли истребителя танков. 121,92-мм пушка выстреливала 25-кг остроголовый бронебойный снаряд БР-471 с дульной скоростью 800 м/с. Данного было довольно, чтоб пробить броню хоть какого представителя бронетехники вермахта за очень редчайшими исключениями. Лишь лобовая броня германских САУ «Элефант» («Фердинанд») и лоб рубки САУ «Ягдтигр» не пробивались БР-471, а броня танка «Королевский Тигр», невзирая на больше прибыльные углы наклона, нередко раскалывалась от попаданий БР-471 из-за отвратительного ее свойства. Но из-за собственной высочайшей кинетической энергии БР-471 нередко повреждал тяжелобронированные цели без пробития брони, выводя из строя движок и коробку механическим ударом. 121,92-мм орудие имело очень большой бронебойный потенциал, но БР-471 не дозволял его раскрыть стопроцентно. Усовершенствованный вариант тупоголового бронебойного снаряда с баллистическим наконечником БР-471Б был разработан сначала 1945 года, но в общее создание пошел уже после окончания войны. Также в рапортах с полей боев отмечалось, что неплохим действиям по бронецелям противника владеют и осколочно-фугасные снаряды ОФ-471. Они также имели массу в 25 кг, дульную скорость в 800 м/с и оборудовались 3 кг тротила. Механического удара и следующего взрыва нередко было довольно для вывода из строя цели без пробития брони.

При прорыве усилинных полос и в городских боях ИСУ-122/122С применялись как штурмовые орудия, но с более меньшей эффективностью по сопоставлению с СУ/ИСУ-152. Но в общем ИСУ-122/122С заслужила неплохую оценку и в данной роли – ОФ-471 был эффективен против полевых и длительных фортификацией, открыто расположенной и окопавшейся пехоты, усилинных спостроек. В городских боях длиннющий вылет ствола 121,92-мм пушки нередко мешал маневрированию в узеньких местах, при этом у ИСУ-122С больше длиннющий ствол затруднял передвижение еще более.

Пока неопознаны документально подтвержденные факты о использовании ИСУ-122/122С в качестве самоходной гаубицы во время ВОВ.

Большая часть ИСУ-122С пережило Величавую Русскую войну, но очень не достаточно из их числа сохранило собственный начальный вид. Много машин данного типа было переоборудовано либо утилизировано на металл посреди 1960-х гг. Поэтому число ИСУ-122 в музеях и мемориалах значительно меньше, чем ИСУ-152 (последние сохраняли боевую ценность подольше и, как следствие, снимались с вооружения позднее по времени, что давало им несколько больший шанс на выживание). Сравнимо маленький размер выпуска в 675 машин также воздействовал на уникальность наличия ИСУ-122С в музейных экспозициях. Уцелевшие ИСУ-122С демонстрируются в Музее ВОВ в Киеве, Украина и в мемориале Познаньской Оплота, Польша.

Работы по разработке тяжелого танка начались в СССР еще в конце 1920-х годов, но отсутствие у русских конструкторов нужного опыта в области танкостроения не дозволяло сделать всеполноценную боевую машину. Выходом из ситуации стало приглашение германских инженеров конструкторов во главе с Эдвардом Гротте, которые в 1930 году приехали в СССР и вместе с юными русскими инженерами занялись созданием тяжелого танка. И хотя сделанный под управлением Гротте танк ТГ не пошел в серию, русские конструкторы получили поистине неоценимый опыт, который дозволил приступить к проектированию собственных тяжелых боевых машин.

После прекращения работ над ТГ конструкторское бюро, в состав которого входили возглавляемые Н. В. Барыковым русские инженеры, работавшие с Гротте, занялось разработкой собственного тяжелого танка. В задании от Управления механизации и моторизации (УММ) РККА говорилось: «К 1 августа 1932 года создать и выстроить новейший 35-тонный танк прорыва типа ТГ». При проектировании Т-35 конструкторы опирались на полуторалетний опыт работы над ТГ, также результаты испытаний германских танков «Гросстрактор» на полигоне под Казанью и материалы комиссии по закупке многообещающей бронетехники в Англии.

Сборка первого макета, получившего название Т-35-1, была окончена 20 августа 1932 года и уже 1 сентября танк был показан представителям УММ РККА. Масса танка составляла 42 т, броня — 30—40 мм, вооружение включало 1 76-мм и 2 37-мм пушки (на Т-35-1 заместо 76-мм пушки стоял макет), также 3 пулемета; экипаж — 10—11 человек. Длина 9,72 м. Ширина 3,20 м. Высота 3,43 м. Запас хода по шоссе 150 км. Движок М-17 мощностью 500 л. с. дозволял танку развивать наивысшую скорость 28 км/ч. Удельное давление на грунт не превышало 0,7 кг/см^(2). Опорные катки были сгруппированы попарно в 3 телеги на борт. Верх главной башни — округлой формы.

На испытаниях в осеннюю пору 1932 года Т-35-1 показал хорошие результаты и в принципе удовлетворял военных, но был отмечен ряд недочетов в силовой установке машины. Не считая того, конструкция коробки и пневматических приводов управления была очень сложной и дорогой для массового производства танка. Конструкторам было предложено доработать проект по обозначенным фронтам, усилить вооружение и провести унификацию ряда деталей (в частности, основных башен) со средним танком Т-28.

В феврале 1933 года танковое создание завода «Большевик» было выделено в отдельный завод № 147 им. К. Е. Ворошилова, а КБ Барыкова переформировано в Опытно-конструкторский машиностроительный отдел (ОКМО), который и занялся доработкой Т-35-1.

2-ой образец, обозначенный как Т-35-2, собрали в апреле 1933 года, а 1 мая он уже участвовал в параде на площади Урицкого (бывшей Дворцовой) в Ленинграде. От Т-35-1 танк различался, кроме главной башни, установкой другого мотора, модифицированной формой фальшборта и рядом остальных маленьких различий.

Параллельно в том же КБ велась разработка чертежей танка Т-35А для серийного производства. Т-35А существенно различался и от Т-35-2, и от Т-35-1. Он имел удлиненную на 1 телегу ходовую часть, малые пулеметные башни иной конструкции, средние башни увеличенной формы с 45-мм пушками 20К, модифицированную форму корпуса и т. д. Все это вызвало ряд проблем при создании, потому что Т-35А являлся, по существу, абсолютно новейшей машиной.

Серийное изготовка Т-35 поручили Харьковскому паровозостроительному заводу имени Коминтерна. Работа по улучшению танка начата в 1932 году под управлением Н. В. Цейца, 11 августа 1933 года Т-35 принят на вооружение и с 1934 начал поступать в армию.

В 1933 году были выпущены 2 серийных образца, а в 1934 приступили к мелкосерийному выпуску. Выпуск по годам:

* 1933 — 2 шт.
* 1934 — 10 шт.
* 1935 — 7 шт.
* 1936 — 15 шт.
* 1937 — 10 шт.
* 1938 — 11 шт.
* 1939 — 6 шт.

Всего за период 1933—1939 гг. выпущена 61 серийная машина и 2 макета.

В процессе производства в конструкцию танка не один раз вносились конфигурации. В 1937 году прирастили толщину верхнего и нижнего лобовых и бортовых листов, брони кормы и башен с 20 до 23 мм; мощность мотора повысили до 580 л. с., масса танка возросла до 52 т, а потом до 55 т. Число членов экипажа колебалось от 11 до 9 человек. Крайняя партия из 6 машин, выпущенных в 1938—1939 годах, имела башни конической формы, модифицированную конструкцию бортовых экранов, усовершенствованные уплотнения корпуса. Были также усилены элементы подвески.

Т-35 представлял собой тяжелый танк традиционной сборки, пятибашенный, с двухъярусным размещением пушечно-пулеметного вооружения и бронированием, которое было адекватным на время его изготовления (не уступало большинству танков начала 2-ой мировой войны), но для выполнения задач тяжелого танка прорыва к началу войны было уже недостающим.

Каркас танка — коробчатой формы, сложной конфигурации, сварной и отчасти клепаный, из броневых листов толщиной от 10 и 50 мм. В большинстве толщина брони Т-35 составляла 20 мм (низ лобовой части корпуса, борта, корма). Броневая защита башен — 25—30 мм. В носовой части слева имелся смотровой люк механика-водителя со смотровой щелью, прикрытой стеклоблоком. На марше люк мог раскрываться ввысь, фиксируясь при всем этом винтовым механизмом. Для входа и выхода из танка механик-водитель располагал люком в крыше корпуса, над своим местом. Сначало люк был двухстворчатым, потом его сменил одностворчатый раскладной. Поздняя модификация танка с коническими башнями имела овальный люк механика-водителя, аналогичный по конструкции башенному люку БТ-7 с конической башней. Основная башня имела пьедестал в форме неверного шестигранника — так именуемый «шестигран», по краям которого размещались ящики для устройств дымопуска. Сзади кормовых башен имелись воздухозаборные жалюзи, прикрытые броневыми экранами, и люк доступа к движку. Сзади люка размещался глушитель. В верхнем кормовом листе танка имелось круглое отверстие для установки вентилятора, прикрывавшееся съемным бронеколпаком с жалюзи.

Основная башня схожа по конструкции главной башне танка Т-28 ранних выпусков (вплоть до введения конических башен основная башня не имела штатной шаровой установки кормового пулемета). Башня цилиндрической формы, с развитой передней нишей. В передней части башен на цапфах располагалось 76-мм орудие, справа от которого в независящей шаровой установке располагался пулемет. Для удобства работы экипажа башня оснащалась навесным полом.

Средние башни схожи по конструкции башням легкого танка БТ-5, но без передней ниши. Башни цилиндрической формы, с 2-мя люками в крыше для доступа экипажа. В передней части башни устанавливалась 45-мм пушка и спаренный с ней пулемет.

Малые пулеметные башни по конструкции схожи пулеметным башням среднего танка Т-28, но, в отличие от крайних, снабжены кольцевыми рымами для демонтажа. Башни цилиндрической формы, с выступом в носовой части, смещенным на право. В лобовом листе башни в шаровой установке располагался пулемет ДТ.

Танки Т-35 крайней серии имели башни конической формы, при всем этом основная башня была схожа конической башне танка Т-28.

Вооружение танка Т-35 размещалось в 5 башнях, расположенных в 2 яруса. В центральной башне устанавливалась 76,2-мм пушка КТ-28 обр. 1927/1932 годов (планировалась ПС-3), представлявшая собой танковый вариант полковой пушки образца 1927 года. Длина ствола — 16,5 калибра, исходная скорость снаряда — 381 м/с. Прицельные приспособления — танковый перископ образца 1932 года и телескопический прицел образца 1930 года. Справа от пушки в независящей шаровой установке имелся пулемет ДТ. В нише башни имелась щель для бугельной установки еще 1-го пулемета ДТ, закрываемая бронезаслонкой (на ряде танков передней пулемет устанавливался в обычной шаровой установке). Не считая того, на круглом люке башни с помощью турельной установки мог устанавливаться очередной пулемет ДТ, созданный для огня по воздушным целям.

2 45-мм пушки 20К образца 1932 года, обеспечивающие исходную скорость бронебойного снаряда 760 м/с, устанавливались в 2-ух малых пушечных башнях, расположенных на искосок (впереди-справа и сзади-слева). Пушки были закреплены в подвижных бронировках на цапфах и имели спаренные пулеметы ДТ. По одному пулемету ДТ устанавливалось в пулеметных башнях, также расположенных на искосок (впереди-слева и сзади-справа).

Боекомплект: 96 выстрелов к 76-мм пушке, 220 — к 45-мм пушкам и 10 000 патронов к пулеметам.

Таковым образом, вооружение Т-35 было приблизительно эквивалентно одному среднему танку Т-28 и двум легким танкам Т-26.

Карбюраторный двенадцатицилиндровый V-образный движок М-17 жидкого охлаждения, установленный в задней части корпуса, развивал мощность 500 л. с. при 1450 о./мин. и дозволял танку двигаться с наибольшей скоростью 30 км/ч, а на местности — порядка 12 км/ч. Топливные баки емкостью 910 л обеспечивали запас хода по шоссе до 150 км. Движок соединялся через основной фрикцион с механической пятискоростной коробкой. В качестве механизма поворота применялись бортовые фрикционы с ленточными тормозами.

Гусеничный двигатель состоял из восьми (на каждую сторону) обрезиненных опорных катков малого диаметра, 6 поддерживающих катков с резиновыми шинами, направляющих колес с винтовым механизмом натяжения гусениц, ведущих задних колес со съемными зубчатыми венцами и мелкозвенчатых гусеничных цепей со скелетообразными траками и открытым шарниром. Траки соединялись пальцами, стопорящимися при помощи шплинтов. Между направляющими колесами и передними опорными катками были размещены натяжные ролики, предотвращавшие прогибы передних веток гусениц при преодолении вертикальных препятствий.

Подвеска — блокированная, по 2 катка в телеге; подрессоривание — 2-мя спиральными пружинами. Ходовая часть закрыта 10-мм броневыми экранами. Танк преодолевал подъемы крутизной до 36°, рвы шириной до 3,5 м, вертикальные стены высотой 1,2 м, брод глубиной 1,2 м. Удельное давление на грунт составляло 0,78 кг/см^(2). Одновременно огромное значение дела длины танка к его ширине (больше 3) неблагоприятно сказывалось на его маневренности.

На танке имелась радиостанция 71-ТК-1 с поручневой антенной вокруг главной башни, телефонное переговорное устройство на 7 абонентов и система дымопуска. Электрооборудование было сделано по однопроводной схеме, напряжение сети — 12 В.

В процессе производства танка Т-35 число членов экипажа колебалось от 11 до 9 человек, исходя от конструкции определенной серии. Почаще всего размещение экипажа смотрелось последующим образом. В главной — верхней — башне, унифицированной с башней танка Т-28, находились 3 члена экипажа: командир танка (он же наводчик), пулеметчик, и сзаду — радист (он же заряжающий). В 2-ух башнях с 45-мм пушками располагаются по 2 члена экипажа — наводчик и пулеметчик, в пулеметных башнях — по одному стрелку. Основная башня отгораживалась от остальной части боевого отделения перегородкой. Передние и задние башни попарно сообщались между собой. В передней части корпуса между гусеницами находилось отделение управления — там располагался механик-водитель (из-за сильно выступающих вперед веток гусениц он имел очень ограниченный обзор, и часто машину приходилось вести чуть ли не вслепую).

В исходный период производства Т-35 соответствовал оперативно-техническим требованиям, предъявляемым к тяжелым танкам Красной армии. Не считая того, по собственной огневой силе Т-35 был самым мощным танком мира. 3 пушки и 5 пулеметов, расположенные в 5 крутящихся башнях, обеспечивали массированный круговой огонь сразу во всех направлениях, что для борьбы с пехотой в глубине обороны противника давало (в теории) определенные достоинства. Но это потребовало роста экипажа, привело к усложнению конструкции. Тягово-динамические свойства машины были очевидно недостаточны, в особенности при повороте. Все это не дозволяло делать полностью задачки, стоящие перед тяжелым танком. Наличие огромного количества башен привело к тому, что командир не мог отлично управлять огнем. Не сильное бронирование делало танк уязвимым для артиллерии, а из-за больших размеров и низкой мобильности танк представлял собой красивую мишень.

Было ясно, что требуется новейшая концепция тяжелого танка. В рамках данной новейшей концепции были сделаны экспериментальные танки СМК, Т-100 и КВ. Крайний стал родоначальником первой в СССР успешной серии тяжелых танков.

Таковым образом, к 1941 году Т-35 стопроцентно морально устарели, но с вооружения сняты не были. На 22 июня 1941 года в РККА числилось 48 танков Т-35, состоявших на вооружении 67-го и 68-го танковых полков 34-й танковой дивизии Киевского ОВО. Другие находились в распоряжении военных учебных заведений и испытательных полигонов. Все Т-35, имевшиеся в распоряжении 34-й тд, к началу войны находились в районе Равы-Русской и были потеряны в 1-ые деньки боев. При всем этом только 7 машин были потеряны конкретно в бою, 6 на момент начала войны были в ремонте, а остальные 35 выбыли из строя в итоге дефектов, сломались на марше и были брошены либо уничтожены экипажами. Крайнее использование танков Т-35 (2 машины) отмечено во время битвы под Москвой. Любопытно, что сохранилось огромное количество фото брошенных Т-35, изготовленных германцами — танкисты панцерваффе и обычные бойцы любили фотографироваться на фоне «чуда враждебной техники».

В 1-ые недельки войны один Т-35, стопроцентно исправный и оставленный, видимо, из-за нехватки горючего, был выслан германским командованием на танковый полигон в Куммерсдорфе, где был кропотливо исследован германскими инженерами. При всем этом немцы отмечали, что с транспортировкой машины появились трудности — танк не вписывался в жд габарит, а переключение рычагов было неописуемо тяжелым и изнурительным делом. Предстоящая судьба данного танка неизвестна. Прекрасная легенда о том, что в апреле 1945 года он применялся германцами при обороне Зееловских высот и умер в бою, не имеет подтверждений.

Как уже говорилось, вплоть до начала Величавой Российскей войны Т-35 не воспринимали роли в боевых действиях. Временами Т-35 применялись в войсковых маневрах, но основным «полем боя» этих машин стали площади Москвы и Киева. Танки Т-35 воистину стали зримым воплощением силы РККА. Начиная с 1933 года и вплоть до начала Величавой Российскей войны Т-35 участвовали во всех парадах в Москве и Киеве. Правда, число танков, участвующих в параде, было довольно невелико. К примеру, 7 ноября 1940 года на парады вывели всего 20 машин (по 10 в Москве и Киеве).

Не считая того, танки Т-35 изображены на ряде агитационных плакатов. Любопытно, что изображение Т-35 находится даже на плакате 1943 года. В это время в войсках уже издавна не осталось ни 1-го Т-35, но ощетинившийся пушками «сухопутный броненосец» продолжал делать свою пропагандистскую функцию, как и раньше олицетворяя собой мощь Красной армии.

Не считая того, упрощенное изображение Т-35 было применено в оформлении медали «За отвагу»

В 1930-1931 годах в СССР под управлением германского инженера Эдварда Гротте был разработан и испытывался экспериментальный средний танк ТГ. По результатам испытаний танк не был принят на вооружение, но комиссия отмечала огромное количество положительных черт ТГ, основным образом — очень мощное для среднего танка вооружение. Поэтому еще в процессе достройки и испытаний ТГ сначала 1931 г. ЭКО ОГПУ ориентировало группу конструкторов под управлением В. Асафова на улучшение идей Гротте в направлении понижения трудности и стоимости танка.

ТА-1 (Т-1001)

Уже в апреле 1931 г. группа Асафова предложила проект маневренного (среднего) танка под индексом Т-1001, либо ТА-1 (что время от времени расшифровывается как «танк Асафова»). Танк унаследовал от ТГ форму корпуса, компоновку и вооружение, но ходовая часть и коробка были легче и надежнее. Конструкторами была выбрана персональная пружинная подвеска Кристи на 5 парах катков, также гусеница гребневого зацепления по типу Кристи. В качестве силовой установки вначале планировался авиационный движок типа «Либерти», но так как в тот момент индустрия осваивала лицензионный выпуск BMW-IV, проект был скорректирован под него.

Снаружи танк сильно напоминал ТГ. Артиллерийское вооружение состояло из 37-мм пушки ПС-2 и 76,2-мм пушки ПС-19 и размещалось так же, как и на ТГ. Но так как персональная пружинная подвеска имела большой ход опорных катков, а боекомплект в башнях был расположен вдоль стен стоймя, установить 2 бортовых пулемета не представлялось вероятным. Поэтому окончательная версия Т-1001 имела только 3 пулемета (курсовой и кормовые башенные) заместо 5 планировавшихся ранее.

Куполообразные полусферические башни танка должны были изготовляться штамповкой и сваркой и защищаться броней толщиной 13 мм (малая) и 20 мм (крупная). Командир и механик-водитель располагали стробоскопическими устройствами наблюдения, схожими установленным на ТГ.

Боевой вес танка составлял 18–18,5 т. При всем этом наибольшая скорость движения по шоссе должна была составлять более 50 км/ч.

Но завершение проектных работ по ТА-1 совпало с началом увлечения колесно-гусеничным движителем, и КБ Асафова получило задание на переработку проекта под колесно-гусеничный ход.

ТА-2

ТА-2 (Т-1002) в целом сохранил все индивидуальности предшественника, но был и ряд существенных конфигураций.

Конфигурации задели в большинстве ходовой части. ТА-2 имел 3 пары обрезиненных катков огромного диаметра (для движения на колесах) и поднимаемую парой опорных катков на свече для обеспечения маневренности на колесном ходу. При движении на колесах задняя пара катков становилась ведущей (привод от бортовых фрикционов). Приводы управления из-за очень плотной сборки танка пришлось делать пневматическими (как и на ТГ), что плохо сказалось на трудности конструкции и стоимости танка в целом.

Не считая того, танк опять получил бортовые пулеметы для наилучшей «зачистки» окопов. Любопытно, что пулеметы устанавливались конкретно под верхней ветвью гусеницы.

Расчеты демонстрировали, что подвижность танка, масса которого выросла до 27 т, ожидалась в целом хороший — до 80 км/ч на колесах и до 50 км/ч на гусеницах, но маленький запас хода не полностью удовлетворял военных. Не считая того, в технической документации были обнаружены ошибки. Все это побудило конструкторов начать проектирование третьего танка — Т-3.

ТА-3 (Т-3)

ТА-3 относился уже к тяжелым танкам, потому что имел массу выше 32 т.

Колесно-гусеничный ход был сохранен, но длина танка возрасла до 8 метров, что давало определенные достоинства при преодолении рвов, но негативно сказалось на ходовых качествах машины.

В конструкции ТА-3 проектировщики ушли от трехъярусной установки вооружения. 2 пушки (37-мм и 76,2-мм) устанавливались в лобовой части полусферической башни, но имели независимую наводку. Заместо пулеметов Максим в танке устанавливались пулеметы ДТ. Бронирование машины составляло 20–40 мм. Проектная скорость танка на гусеницах составляла 45 км/ч, а на колесах — до 70 км/ч.

Любопытно, что ТА-3 был должен иметь герметичный каркас. Планировалась установка на танк комплекса «противогазной защиты» от отравляющих веществ конструкции Института химобороны с приточной вентиляцией через поглотительный фильтр.

Не считая того, на танк предполагалось поставить радиостанцию далекого действия — устойчивая связь должна была обеспечиваться на удалении до 50 км.

Проект Т-3 в целом удолетворял требованиям Управления Механизации и Моторизации РККА, и сначала 1932 года рассматривался в качестве возможного кандидата на серийное создание. Но по целому ряду критериев предпочтение было отдано пятибашенному Т-35 и проект Т-3 так и остался нереализованным.

Один из мощнейших танков 2-ой мировой войны и крайний тяжелый танк нацистской Германии. Благодаря очень сильной 88-мм пушке, был способен отлично поражать огнем любые танки антигитлеровской коалиции. Толстые листы брони, расположенные под большими углами наклона, обеспечивали танку очень высшую защиту от многих противотанковых средств тех пор. Совместно с тем, высочайший вес и недостающая мощность мотора обуславливали низкие ходовые свойства и общую низкую надежность «Тигра II».

История конфигурации наименования проекта танка при разработке:

* VK 45.02 (H) — присвоено 15 апреля 1942 года;
* Tiger II VK 45.02 (H) — 18 сентября 1942 года;
* Tiger III (VK 45.03) — 12 октября 1942 года;
* Henschel Tiger B — 8 января 1943 года;
* Tiger II VK 45.03 — 3 марта 1943 года;
* Pz.Kpfw. Tiger Ausf. B, Pz.Bef.Tiger Ausf. B — 2 июня 1943 года.

В конечном итоге танк получил наименования:

* по специальной германской классификации  — Sd.Kfz. 182;
* по армейской германской классификации — Panzerkampfwagen VI Ausf. B (PzKpfw VI Ausf. B, Pz. VI Ausf. B);
* «Tiger II» (применялось в армиях разных воюющих частей как полуофициальное название);
* «Королевский тигр» (полуофициальное название в армиях разных воюющих частей, в частности, нем. Ko”nigstiger, англ. King Tiger, Royal Tiger);
* «Тигр-Б» (в ряде официальных русских документов 1940-х годов).

После встречи войск вермахта с русскими танками КВ-1 и Т-34 в Германии быстро активировались работы по разработке тяжелого танка, результатом которых стало возникновение на полях схваток танка «Тигр», наисильнейшего на тот момент в мире. Но действия разведки и допросы пленных русских офицеров, в том числе очень высочайшего ранга, дозволили германскому командованию составить полностью реальное представление о способностях военно-промышленного комплекса СССР. Картина для германских войск вырисовывалась не самая радужная — было ясно, что очень возможно скорое возникновение в распоряжении Красной армии новейших танков с чертами, далековато превосходящими нынешние, при этом в очень огромных количествах.

Не считая того, у Управления вооружений вермахта и лично фюрера имелось стойкое желание иметь танк, вооруженный очень успешной и сильной 88-мм пушкой KwK 43 L/71, которую в силу ее размеров ни на одном из имевшихся танков расположить не удавалось.

И, в конце концов, к середине 1942 года в ставке Гитлера уже сложилось осознание того, что война с СССР равномерно заходит в затяжную стадию, и скоро на передний план выйдут не наступательные действия, а удержание ранее занятых рубежей.

Все эти причины вылились в концепцию танка-истребителя, который был должен быть очень защищен и вооружен очень массивным орудием. При всем этом подвижностью машины можно было пренебречь — предполагалось, что танк будет действовать в обороне, в большей степени из засад, и обстреливать противника с огромных расстояний, что позволяла великолепная прицельная оптика.

В августе 1942 года компании «Нибелунген верке» под управлением Фердинанда Порше, и «Хеншель и отпрыск АГ», чье КБ возглавлял доктор Эрвин Адерс, получили техническое задание на танк с больше толстой броней, чем у «Тигра», расположенной к тому же под большими углами наклона, как у Т-34. Вооружение танка должна была составлять 88-мм пушка KwK 43 L/71 с длиной ствола 71 калибр (таковая же, как на истребителе танков «Фердинанд»).

Разрабатывая новейший проект, Порше взял за базу собственный отвергнутый ранее проект «Тигра» VK 4501(P) и постарался подогнать его под новое техническое задание. Получившаяся машина «тип 130» в общем повторяла «Тигр Порше» и должна была нести 150-мм пушку (длина ствола 37 калибров) либо 105-мм пушку (70 калибров), в башне, смещенной вперед. Но скоро Порше забросил этот проект и разработал новейший, получивший название VK 4502(P). Так как в среде конструкторов господствовало убеждение, что сейчас Порше выиграет соревнование с Адерсом, компания «Вегманн» начала разработку башни для танка Порше. К началу 1943 года другой проект VK 4502(H) разработал и Адерс.

Но по результатам испытаний макет Порше вновь был отклонен. Основной предпосылкой являлась непростая электрическая коробка танка, требовавшей огромное количество дефицитных материалов (в частности, меди). 1-ый проект Адерса также был в принципе одобрен, и в январе 1943 года договор с компанией «Хеншель» был подписан. Но Адерсу предложили включить в свою машину некоторые удачные конструктивные решения, примененные компанией MAN в разрабатывавшемся параллельно проекте танка «Пантера II». Сначала это было продиктовано желанием достигнуть определенной степени унификации этих машин. Проект танка пришлось несколько доработать, и этот процесс затянулся на полгода. В конечном итоге 2-ой проект компании «Хеншель», VK 4503(H), был готов лишь к осени 1943 года, а в октябре был сделан его макет.

Но к этому моменту, когда проект Порше был отклонен, для его модели уже было сделано 50 башен. Башни Порше отличались обтекаемой формой и основанием командирской башенки, выступающим за боковую стену. Эти уже сделанные башни были применены для вооружения 1-ых 50 танков с корпусами Хеншеля. Таковым образом, 1-ые «Королевские тигры» все-же получили кое-что от Порше. В будующем (с июля 1944 года) танки оснащались новейшей башней Адерса упрощенной конфигурации, но с большей толщиной брони в лобовых деталях.

С компанией Хеншель был поначалу заключен договор на создание 3-х опытных экземпляров, а потом в октябре 1942 года — на поставку еще 176 танков. 1-ый пробный образец V1 сошел с сборочного потока в октябре 1943 года, а 1-ые серийные танки были выпущены в январе 1944, и в июне данного года начали поступать в танковые батальоны. Создание танков повсевременно задерживалось в связи с союзническими бомбардировками либо нехваткой материалов, так что до окончания производства в марте 1945 года было выпущено, по различным оценками, от 479 до 489 «Тигров II». Все таки, на заводах Хеншеля удалось достичь довольно высочайшего для такой машины темпа сборки — так, на пике производства, на сборку «Королевского тигра» от начала и до конца уходило 15 дней.

В процессе серийного производства конструкция танка некординально модифицировалась. Конфигурации касались основным образом установки несколько улучшенного варианта орудия KwK 43 L/71, пушки KwK 43/III такого же калибра и похожих параметров, но больше технологичной в производстве и имевшей ствол, состоявший из 2-ух частей. Не считая того, пушка имела слегка видоизмененную маску. Также находился ряд маленьких усовершенствований бронирования силового отделения. Не считая того, танки отличались друг от друга методом крепления ЗИП на надгусеничных полках.

К моменту оккупации Касселя и прекращения работы завода «Хеншель и отпрыск АГ», в разной степени готовности находились еще несколько усовершенствований для «Тигра II».

Конкретно перед оккупацией в стадии разработки на фирме находился проект улучшенной системы управляющего управления, которая, при сохранении всех базисных параметров, дозволила бы значительно упростить создание, а не считая того, достигнуть значимого роста вращающего момента. Необходимость в таком усовершенствовании была продиктована возникновением новейшего мотора «Майбах» объемом 23 л и мощностью примерно 1000 л. с., который предполагалось применять на «Тигре II».

Также предпринимались способы адаптировать для танка разные движки остальных компаний, в частности, «Аргус», «Штейер-Даймлер-Пух» и «Клокнер-Гумбольд-Дойц верке». «Аргус» представил движок Н-образной формы, «Штейер-Даймлер-Пух» — V-образной, а «Клокнер-Гумбольд-Дойц верке» предложила применять дизель. Компания БМВ также представила собственный вариант силовой установки, так именуемый «БМВ-звездообразный», но его внедрение оказалось неосуществимым из-за нехватки места в моторном отделе. С декабря 1944 года начался 2-ой шаг работы над проектом переоснащения «Тигра II» иным движком, который длился вплоть до оккупации не успел отдать каких-то настоящих результатов.

Также в 1943 году были начаты работы по созданию проекта новейшей гидравлической коробки для «Королевского тигра», также не вышедшие из стадии опытных конструкций.

Существовал в единственной модификации — PzKpfw VI Ausf. B. 3 опытных экземпляра V1-V3 и 47 1-ых серийных танков (номера ходовых частей 2800001-250047) были выпущены с башнями, сделанными для модели VK 4502(P) Порше, все следующие (280048-250489) — с башнями для VK 4502(H) Хеншеля.

10 танков (с башнями типа «Хеншель») были переоборудованы в командирские танки (Panzerbefelhswagen Tiger II) 2-ух типов:

* Sd.Kfz.267 — командирские танки для связи в звене «полк — дивизия», с радиостанциями Fu5 (штатной) и Fu8, переделано 5 машин.
* Sd.Kfz.268 — командирские танки для связи в звене «рота — батальон», с радиостанциями Fu5 (штатной) и Fu7, переделано также 5 машин.

Из-за размещения доп радиостанций боекомплект на всех машинах был урезан до 63 снарядов.

«Тигр II» имел традиционную компоновку (отделение управления — в лобовой, боевое — в средней, моторное — в передней части танка) с передним размещением коробки. Танк имел круговое противоснарядное бронирование и пушечно-пулеметное (смешанное) вооружение с размещением артиллерийского вооружения в башне кругового вращения. Экипаж «Тигра II» состоял из 5 человек: механика-водителя и стрелка-радиста, находившихся в отделении управления, и командира, наводчика и заряжающего, размещавшихся в трехместной башне.

По бронированию «Тигр II» является одним из самых защищенных серийных танков 2-ой мировой войны.

Каркас и башня танка выполнялись с внедрением малого количества бронеплит, что было изготовлено как для усиления защищенности танка, так и для упрощения процесса производства. Для производства корпуса применялись 6 бронеплит толщиной от 180 до 25 мм, при всем этом все броневые листы были сварены с внедрением сложных методов их соединения (шипы, «ласточкин хвост» и т. п.). Использовалась катаная гомогенная броня, но ввиду сниженного в ней содержания легирующих металлов (в частности, никеля) ее качество оказалось несколько ниже, чем, например, у «Тигра I» либо «Фердинанда».

Эффективность бронирования повышалась за счет установки бронеплит верху корпуса и башни под большими углами наклона (рациональное размещение бронелистов). Верхний лобовой лист толщиной 150 мм устанавливался под углом 50° к вертикали, 100-мм нижний лобовой лист — под таковым же, но обратным углом. Верхние (25°) боковые, нижние (вертикальные) боковые и передней (30°) листы имели схожую толщину — 80 мм. Дно и крыша корпуса — 40—42 мм.

Башня модели Порше, устанавливавшаяся на 50 1-ых серийных «Тигров II», имела обтекаемую форму. Отличительной индивидуальностью башни данного типа также являлось основание командирской башенки, выступавшее за боковую стену. Бронирование лобовой детали башни составляло 107 мм (10°), бортов и кормы — 80 (20°). В целом, башня имела достаточно удачную форму, но находился и суровый недочет — закругленная лобовая деталь создавала приметный «заман». Снаряд, попадавший в скошенную часть брони, «отражался» вниз, в относительно узкую броню крыши корпуса (тем же недочетом мучались, например, башни русских танков Т-54 1-ых выпусков). Башня модели Адерса имела несколько упрощенную конструкцию, но была лишена такового недочета. Не считая того, толщина лобовой детали была усилена до 180 мм (10°).

В лобовом листе башни на цапфах устанавливалось 88-мм орудие KwK 43 L/71. Пушка имела впечатляющие размеры и вес, поэтому требовала сильной платформы. Специально для установки данной пушки внутренний погон башни был увеличен до 1850 мм, а в ее передней части оставлено огромное место для вынесенных вперед мощных цапф. Пушка прикрывалась маской, бронирование которой на обоих типах башни составляло от 65 до 100 мм. Чтоб уравновесить колоссально утяжелившуюся переднюю часть башни и сразу облегчить работу заряжающего, в задней части башни имелась большая кормовая ниша с боеукладкой на 22 выстрела. Невзирая на то, что пушка фактически делила башню пополам, практически доходя до ее задней стены, башня оставалась в целом довольно просторной. Полный оборот башни гидроприводом осуществлялся за 19—77 секунд, исходя от числа оборотов головного мотора, который приводил в действие гидропривод вращения башни. Также башню можно было повернуть вручную, сделав 704 оборота ручного маховика наводчика либо 680 оборотов маховика заряжающего.

Кроме боеукладок, с внутренней стороны корпуса были расположены бессчетные стеллажи для доп оборудования.

Количество отверстий в корпусе танка и башне попробовали свести к минимуму. В лобовом листе в шаровой установке размещался курсовой пулемет. Эвакуационные люки водителя и стрелка-радиста располагались на крыше корпуса, прямоугольный люк заряжающего — на крыше башни, а командир и наводчик воспользовались круглым люком командирской башенки. В задней части башни имелся большой люк (520?476 мм), использовавшийся для загрузки снарядов, выброса стреляных гильз, критической эвакуации экипажа и подмены пушки в промышленных условиях. В люке имелась амбразура для огня из личного орудия. Очередное отверстие (круглое, диаметром 230 мм) размещалось на крыше башни над казенной частью орудия и служило для наилучшей вентиляции боевого отделения и удаления из него пороховых газов.

В 1944 году крупная часть «Тигров II», воевавших на Западном фронте, в целях защиты передней части при атаках авиации Союзников получила также броневую защиту жалюзи воздухопоглотителей силового отделения.

Роль основного артиллерийского вооружения танка игралось 88-мм нарезное орудие KwK 43 L/71, сделанное на базе 88-мм зенитной пушки обр. 1941 года. Ряд профессионалов с обеих противоборствующих частей были склонны считать KwK 43 L/71 самой сильной пушкой собственного класса за весь период 2-ой мировой войны. По расстоянии огня и бронепробиваемости пушка превосходила фактически все танковые орудия, имевшиеся в распоряжении антигитлеровской коалиции.

KwK 43 L/71 — самая длинноствольная танковая пушка из всех, когда-либо применявшихся войсками вермахта. Длина ствола составляла 71 калибр, другими словами 6298 мм (с дульным тормозом — 6592 мм). Исходная скорость бронебойного подкалиберного снаряда составляла 1018 м/с. Бронепробиваемость орудия на дистанции 1500 м при угле встречи 60° составляла 148 мм. Даже на дистанции 4000 метров снаряд орудия до сих пор был способен пробить 80-мм вертикальную бронеплиту (другими словами, на теоретическом уровне, при условии успешного бортового попадания поразить, например, танк «Шерман»). Но за настолько высочайшие характеристики пришлось рассчитываться большими размерами и большущим весом (1605 кг, вся установка с маской — 2265 кг). По данным причинам пушка устанавливалась, кроме «Тигра II», лишь на истребители танков «Фердинанд»/«Элефант» и САУ “Насхорн” и “Ягдпантера”, на которых в силу отсутствия вращающейся башни может быть было расположить настолько тяжелое орудие без существенного роста боевой рубки. Не считая того, неувязкой для скорострельной пушки был высочайший износ ствола. В связи с данным, пушки танков поздних выпусков имели ствол, состоящий из 2-ух частей. Очередной неувязкой была высочайшая масса снарядов орудия (16,4 кг). По данной причине боекомплект располагался очень близко к орудию.

Орудие располагалось на цапфах в лобовой части башни с помощью специального уравновешивающего механизма, располагавшегося в башне справа от пушки. Горизонтальное наведение установки производилось поворотом башни, вертикальное, в границах от -8 до +15° — вручную, с помощью винтового механизма. Для наведения на цель спаренной установки на танках ранних выпусков применялся бинокулярный шарнирный телескопический прицел TZF 9d/1, в будующем замененный монокулярным TZF 9d. TZF 9d/1 имел переменное повышение 3? при поле зрения 26°, или 6? при поле зрения 13°. TZF 9d имел переменное повышение 2,5? при поле зрения 25°, или 5? при поле зрения 12,5°. Прицел был откалиброван на стрельбу бронебойными снарядами на дистанцию до 3000 м, осколочно-фугасными — до 5000 м и из спаренного пулемета — до 1200 м. Великолепное качество оптики компании Carl Zeiss дозволяло добиваться попаданий на дистанциях до 2500 м, а время от времени и выше.

Спусковой механизм пушки — электрического типа, с предохранителем.

Орудие оснащалось устройством продувки канала ствола сжатым воздухом. Продувка осуществлялась через 2 форсунки по обе стороны затворного кольца. Сжатый воздух поступал из компрессора, размещавшегося в боевом отделении под сиденьем наводчика. Позже была введена бескомпрессорная продувка канала ствола сжатым воздухом, нагнетаемым энергией обратного хода ствола пушки. Продувка канала ствола позволяла отлично удалять остаточные пороховые газы после выстрела, снижая тем загазованность боевого отделения танка.

Боекомплект орудия размещался в лотковых укладках, в надгусеничных нишах в отделении управления и боевом отделении, также в передней нише башни. В нише башни типа Порше располагались 16 снарядов, тогда как в башне Хеншеля — 22. Данные о общей численности боекомплекта варьируются от 72 до 77 (для танков с башней Порше) и от 80 до 84 (для танков с башней Хеншеля). В боекомплект входили унитарные выстрелы с калиберными и подкалиберными бронебойными и осколочно-фугасными снарядами (соотношение между бронебойными и осколочно-фугасными снарядами в боекомплекте танка составляло, обычно, 1 к 1).

Вспомогательное вооружение танка составляли два—три 7,92-мм пулемета. Один, модели MG-34, располагался в спаренной установке с пушкой, иной, курсовой MG-34 — в лобовом листе корпуса справа, в шаровой установке Kugelblende 150, обеспечивавшей вертикальную наводку пулемета в границах -10…+15°, горизонтальную — в границах ±5°. Для наведения курсового пулемета применялся телескопический прицел KZF 2, имевший повышение 1,8? при поле зрения в 18°. 3-ий пулемет, модели MG-42, с помощью обычной турели Fliegerbeschussgerat 42 съемно устанавливался на командирской башенке многих танков и предназначался для противовоздушной обороны. На части танков поздних выпусков в спарку с орудием заместо MG-34 также устанавливался MG-42. Общий боекомплект пулеметов составлял 4800 патронов в 32 лентах по 150 штук.

В качестве доп вооружения, «Тигр II» оборудовался мортирой Na”hkampfgera”t (нем. устройство ближнего боя) калибром 26 мм, с боекомплектом из дымовых, осколочных и осколочно-зажигательных снарядов. Мортира размещалась в крыше башни танка справа и предназначалась для защиты от вражеской пехоты на близких дистанциях.

В передней части крыши корпуса танка монтировались смотровые приборы механика-водителя и стрелка-радиста, защищенные П-образными скобами. В верху лобового листа слева был изготовлен вырез для обеспечения наибольшего обзора механику-водителю. На крыше башни устанавливалась обычная для германских танков позднего периода 2-ой мировой войны командирская башенка с семью смотровыми устройствами. Из башенки командир танка имел очень удовлетворительный обзор (хотя в походном положении предпочитал двигаться, высунувшись из люка по плечи). Все смотровые щели были защищены бронестеклами.

На лобовом бронелисте, слева от курсового пулемета монтировалась фара, снаряженная колпаком светомаскировки.

На танк устанавливалась штатная радиостанция FuG5 (Fu5). Мощность радиостанции составляла 10 Вт, частота работы передатчика — 27 200—33 000 Гц, частота работы приемника — 27 200—33 000 Гц, расстояние передачи — 4 км.

На командирские танки на базе «Тигра II» в дополнение к штатной радиостанции также устанавливались:

* На танки Sd.Kfz.268, созданные для связи в звене «рота — батальон» — FuG7 (мощность — 20 Вт, частота работы передатчика — 42 100—47 800 Гц, частота работы приемника — 42 100—47 800 Гц, расстояние передачи — 30 км).
* На танки Sd.Kfz.267, созданные для связи в звене «полк — дивизия» — FuG8 (мощность — 30 Вт, частота работы передатчика — 1130—3000 Гц, частота работы приемника — 580—3000 Гц, расстояние передачи — 10 км).

Для внутренней связи все танки оснащались обычным переговорным устройством на 5 абонентов.

«Тигр II» оснащался V-образным 12-цилиндровым четырехтактным карбюраторным движком жидкого охлаждения, производства компании «Майбах», модели HL 230 P30. Движок имел рабочий размер в 23 095 см^(3) и развивал номинальную наивысшую мощность в 700 л. с. при 3000 о/мин, но на практике обороты мотора традиционно не превосходили 2500 в минутку, что вызывало понижение реально развиваемой мощности. Так, в руководстве по эксплуатации танка мощность HL 230 PL указывалась как 600 л. с. при 2600 о/мин[19]. Движок размещался в моторном отделении вдоль продольной оси танка. Система питания мотора включала в себя 7 топливных баков общей емкостью 860 л, соединенных между собой, так что заправка производилась через единую горловину. 5 из баков находились в моторном отделении, тогда как другие 2, общей емкостью примерно 340 л., располагались в боевом отделении под укладками боекомплекта. 4 радиатора системы охлаждения, общей емкостью 114 л, соединялись по 2 поочередно и располагались по краям мотора.

Коробка «Тигра II» включала в себя:

* карданный вал, соединявший моторное отделение с трансмиссионным;
* многодисковый основной фрикцион с трением рабочих поверхностей в масле, интегрированный в коробку;
* механическую безвальную восьмиступенчатую (8+4) коробку с неизменным зацеплением шестерен, центральной синхронизацией и персональными тормозами, модели Maybach OLVAR OG(B) 40 12 16B;
* стояночный тормоз, интегрированный в коробку;
* фрикционно-шестеренчатый планетарный механизм поворота по типу двойного дифференциала, модели Henschel L801;
* двухрядные комбинированные бортовые передачи с разгруженным ведомым валом;
* дисковые механические бортовые тормоза, модели Argus Motoren LB 900.4.

Сервопривод коробки обеспечивал переключение передач одним движением рычажка на панели механика-водителя, автоматом выключая основной фрикцион и прежнюю передачу, производя синхронизацию и включая новейшую передачу и основной фрикцион. В случае выхода сервопривода из строя, водитель имел возможность переключать передачи и вручную. Коробка имела свою систему охлаждения смазочного масла, с размещением радиатора в боевом отделении. Циркуляция воды в радиаторе не производилась, заместо данного вода в нем заменялась вручную при необходимости.

Ходовая часть «Тигра II» с каждого борта состояла из 9 сдвоенных опорных катков с внутренней амортизацией, ленивца и ведущего колеса переднего расположения. Поддерживающих катков не имелось. Опорные катки — штампованные, диаметром 800 мм и шириной одиночного катка в 95 мм. Подвеска опорных катков — персональная, торсионная, 1-ый и крайний катки были снабжены гидравлическими амортизаторами, расположенными снутри корпуса. Катки были размещены в шахматном порядке: 5 катков опирались на внешнюю часть гусеницы, а 4 — на внутреннюю[18].

Гусеницы танка — модели Kgs 73/800/152, железные, мелкозвенчатые, цевочного зацепления, любая из 92 траков шириной 818 мм и с шагом 152 мм. Любая гусеница состояла из 46 двухгребневых траков и 46 гладких, чередующихся между собой. Кроме этого на танк могли ставиться транспортные гусеницы, уменьшавшие его ширину для перевозки по стальной дороги. Транспортные гусеницы собирались из траков Kgs 73/660/152 шириной 658,5 мм, из которых собирались и боевые гусеницы танка «Пантера»[18].

Нужно сказать, что невзирая на общее повышение веса машины и понижение удельной мощности мотора (в сопоставлении с «Тигром I»), благодаря конструкции ходовой части проходимость «Королевского тигра» на пересеченной местности удалось удержать на полностью применимом уровне. В частности, благодаря применению широких гусениц удельное давление на грунт по сопоставлению с «Тигром I» даже снизилось с 1,09 до 1,06 кг/см^(2). Танк мог преодолевать подъемы крутизной до 35°, рвы шириной до 2,5 м и вертикальные стены высотой до 0,85 м. Глубина брода, преодолеваемого без подготовительной треннировки, составляла 1,6 м. Правда, оперативная подвижность танков оставалась низкой. Большую роль в этом игралась необходимость поменять гусеницы при переброске танков по стальной дороге, а преодоление аква преград вплоть до конца войны оставалось трудноразрешимой задачей.

Так как ко времени разработки «Тигра II», соответственная агрегатная база для машины схожей массы отсутствовала, в его конструкции были только с маленькими переменами применены движок и коробка «Тигра I». Хотя это и принесло свои плюсы в виде унификации между обеими машинами, «Тигр II» превосходил собственного предшественника по массе приблизительно на 20 %, что привело к последней перегрузке этих узлов и резкому понижению их надежности. В особенности остро выделялись недочеты ходовой части, неизменные отказы которой приводили к тому, что примерно трети танков данного типа выходили из строя еще на марше. Более часты были поломки бортовых передач, вначале спроектированных для 40-тонной машины, которые разрушались через 250—300 км пробега, зубцы ведущих колес изнашивались до полной непригодности через 300 км пробега, перегруженный движок сильно перегревался — заклинивало коленвал, происходило возгорание мотора. Свои трудности приносила и новейшая конструкция ходовой части, потому что из-за просчета конструкторов гребни гусениц нередко заклинивались между опорными катками, смещавшимися за счет внутренней амортизации. Все это усугублялось низкой почти всегда подготовкой механиков-водителей, вприбавок, проходивших обучение на остальных танках и традиционно получавших «Тигры II» за некоторое количество дней до отправки на фронт. С иной стороны, по данным на 15 марта 1945 года, в боеспособных, невзирая на тяжелое положение с запчастями и возможностью ремонта в тот период, считались 59 % от числа всех «Тигров II», что немногим уступало соответственному показателю PzKpfw IV — 62 % и приметно превосходило показатель «Пантер» — 48 %.

Не считая того, «Королевский тигр» добивался проведения профилактики главных агрегатов после каждых 3-х дней боев[40], что в условиях отступления, недоукомплектованности танковых частей и слабеющего тыла было очень проблемно. Из-за лишнего веса проходимость и маневренность танка была удручающей[41], что сильно снижало его тактические способности и сразу делало его комфортной целью для больше подвижных и лучше «сбалансированных» танков и самоходок войск антигитлеровской коалиции. В общем, низкие ходовые свойства и ненадежность «Тигра II» фактически стопроцентно нивелировали его достоинства в огневой силе и бронировании. Совместно с тем, в заключении о испытаниях трофейного «Тигра II» в США, производившихся в 1945 году, его маневренность оценивалась как довольно отменная, а его проходимость — как превосходящая почти все остальные танки.

Предпосылкой расхождения оценки могут являться условия, в каких «Тигр II» испытывался и реально использовался. Разумеется, что полигонные условия не шли ни в какое сопоставление с теми, что представлялись на настоящих театрах военных действий, к примеру, во время боев в Венгрии в зимнюю пору — весной 1945 года — обледенелые дороги, гористая местность, леса, раскисший грунт во время оттепелей. Полностью разумно, что машина весом практически 70 тонн теряла ходовые свойства существенно посильнее собственных легких и средних «собратьев». С иной стороны, мнение о низких ходовых качествах не разделяется и некоторыми современными историками, к примеру, Т. Йенцем. По показателям наибольшей и средней скорости движения по шоссе, «Королевский тигр» как минимум не уступал практически всем тяжелым танкам собственного времени. Что все-таки касается проходимости, то по данным Йенца, благодаря широким гусеницам и большой длине опорной поверхности, удельное давление на грунт для «Тигра II», невзирая на значительную массу, приравнивалось 0,78 кг/см^(2), что находилось на уровне русских тяжелых и даже средних танков и приметно превосходило соответственный показатель «Шермана».

Бронепробиваемость 88-мм пушки KwK 43 обеспечивала «Королевскому тигру» возможность поражения хоть какого из использовавшихся во 2-ой мировой войне танков. Даже бронирование более защищенных образцов танков, таких как M26 и поздние модификации «Черчилля» на Западном фронте и ИС-2 на Восточном фронте, не обеспечивало фактически никакой защиты от нее на настоящих дистанциях боя. Совершенный для собственного времени комплекс устройств наблюдения обеспечивал «Тигру II» высочайшие способности обнаружения целей, а качественная оптика в купе с большой дальностью прямого выстрела и неплохой точностью орудия позволяла танку добиваться попаданий на дистанциях до 4 км. По германским табличным данным, на дистанции в 1000 метров обеспечивались 100%-я полигонная и 85%-я боевая расчетная возможность попадания в цель типа «танк». На 1500 метров она уменьшалась до, соответственно, 95 и 61 %, а с 2000 метров — до 85 и 43 %.

Что все-таки касается защищенности танка, то даже лобовая проекция танка, невзирая на значительную толщину бронелистов и их наклонное размещение, никак не являлась неуязвимой. Лобовой лист корпуса почти всегда пробивался орудием Д-25Т калибра 122-мм с расстояния 600—1000 м, а при попадании в стык лобовых листов — и с большего (вообщем, похожий эффект давало попадание в стык лобовых бронелистов хоть какого танка того периода). Попадание 2—3 осколочно-фугасных снарядов калибра 100, 122 и 152 мм приводило к образованию трещинок, сколов и частичному разрушению сварных швов. Это, в свою очередь, означало резкое ухудшение бронезащиты либо даже полный выход танка из строя. По данным же, приобретенным в процессе обстрела трофейного «Королевского тигра» в Кубинке в 1944 году, бронебойные снаряды 100-мм пушки БС-3 и 122-мм пушки Д-25Т давали сквозное пробитие лба корпуса лишь при попадании в кромки либо соединения бронеплит. Больше уязвимой, невзирая на бо?льшую толщину, являлась лобовая деталь башни, расположенная с незначимым углом наклона. 100-мм и 122-мм орудия пробивали ее уже с расстояния в 1000—1500 м. По западным данным, единственным орудием, способным пробить броню «Тигра II», являлась 76-мм пушка QF 17 pounder, показавшаяся на завершающем шаге войны. При использовании подкалиберных снарядов с отделяющимся поддоном она поражала лоб башни с 1100 ярдов, а нижнюю лобовую бронеплиту корпуса — с 1200 ярдов. Но эти данные демонстрируют только теоретические способности орудия, в действительности же снаряды такового типа отличались низкой точностью и малым заброневым действием, также были склонны к рикошету при попадании в наклонную броню. Т. Йенц в собственной монографии упоминает, что не удалось отыскать ни одной фото «Королевского тигра» с лобовой броней, пробитой в боевых условиях.

Еще больше уязвимыми являлись борта танка. 85-мм русские пушки Д-5Т и С-53 пробивали их с расстояния от 600 до 1000 м (исходя от угла встречи и точности попадания). Американская 76-мм пушка M1 поражала «Тигр II» в борт с расстояния 500—700 м. Русские 76-мм пушки ЗИС-3 и Ф-34, также американское 75-мм орудие M3 пробивали бортовую броню с расстояния в 200—400 м (по иным данным, борт «Тигра II» не пробивался орудиями ЗИС-3 и Ф-34). По западным данным, 85-мм пушка могла пробить борт башни уже с 800 ярдов, борт корпуса — с 500 ярдов, а сравнимо маленький вертикальный участок борта — даже с 1500 ярдов. Корма корпуса, имевшая больший наклон, могла быть пробита лишь со 100 ярдов. ИС-2, по этим же данным, мог пробивать борта на расстоянии больше полутора км, корму же — только с 900 ярдов. На Западном фронте, вооруженные 75-мм пушкой «Шерманы» и английские танки были малоэффективны даже против бортовой брони, пробивая только ее вертикальный участок и только на дистанции в 100 метров. Существенно фаворитные результаты демонстрировали «Шерманы» с 76-мм орудием, способные пробить различные участки борта с дистанции, соответственно, 1100, 900 и 1800 ярдов, а корму — с 400 ярдов. Английская 57-мм танковая и противотанковая пушка QF 6 pounder была способна пробить борт башни «Королевского тигра» только с дистанции 200 ярдов, а вертикальный борт корпуса — с 1000 ярдов, наклонный борт корпуса и корму она не пробивала совсем. Существенно наилучшими способностями владела 76-мм пушка QF 17 pounder, пробивавшая бортовую и кормовую броню «Тигра II» фактически на всех настоящих дистанциях боя. К концу войны ситуация с бронезащитой еще больше усугубилась из-за падения свойства германской броневой стали за счет понижения содержания в ней дефицитных легирующих металлов (молибдена, никеля). Не считая того, мучалось и качество сборки бронекорпусов, вызывая доп трудности в бронезащите танка.

Не вызывает сомнения тот факт, что «Королевский тигр» дуэльно превосходил тяжелые танки, имевшиеся в распоряжении антигитлеровской коалиции, но во-1-х, подобные столкновения «лоб в лоб» «один на один» были очень редки, а во-2-х, к концу войны русские войска уже имели определенный опыт борьбы с германской тяжеленной бронетехникой. Русские танки старались вести маневренный бой, для которого «Тигр II» подступал наименее всего. Например, при обследовании «Королевских тигров», подбитых в процессе Балатонской операции, было выяснено, что 90 % попаданий приходилось в бортовые и кормовые броневые листы.

Таковым образом, для многих русских танков и САУ заключительного периода Величавой Российскей войны «Королевский тигр» совсем не являлся неуязвимым противником. Но не следует забывать, что и русские танки были очень уязвимы для снарядов орудия KwK 43 L/71. Еще более ситуацию осложняла сравнимо высочайшая скорострельность данного орудия и красивая оптика прицелов. Таковым образом, действуя из засад, как истребитель танков, «Королевский тигр», управляемый опытным экипажем, был для русских танкистов максимально небезопасен и мог поразить несколько танков до этого, чем он сам будет найден и обезврежен. В данном случае понижалась роль низких ходовых свойства танка. Но обстановка на фронтах почти всегда диктовала иную стратегию действия «Тигров II», быстро снижающую их эффективность.

Что все-таки касается бронетехники союзников, то подавляющее большая часть американских и британских танков не были способны отлично противостоять «Королевскому тигру». Данным разъясняется тот факт, что на Западном фронте союзники почаще всего употребляли против «Тигров II» авиацию. В частности, 18 июля 1944 года (на последующий деньек после разгрома 503-м тяжелотанковым батальоном 148-го Царского танкового полка), в рамках начавшейся операции «Goodwood», позиции германских войск у городка Кан, в том числе и позиции 503-го тяжелотанкового батальона, бомбило примерно 2100 самолетов[46].

Таковым образом, можно утверждать, что по комплексу «огневая мощь — броневая защита» танк «Королевский тигр» был одним из наисильнейших танков — участников 2-ой мировой войны. Но бессчетные недочеты его конструкции, в особенности в силовой установке и ходовой части, большой вес, низкая надежность, также оперативно-тактическая обстановка, не позволявшая полностью применять достоинства «Тигра II», обусловили общий довольно маленький потенциал машины не дали «Королевском тигру» оказать существенного влияния на ход боевых действий заключительного периода 2-ой мировой войны.

1-ые работы по разработке танка «Тигр» начались в 1938 году. К этому моменту на вооружении вермахта вообщем не было тяжелых танков прорыва, подобных по предназначению русским Т-35 либо французским Char B1. С иной стороны, в планируемой военной доктрине (опробованной позднее в Польше и во Франции) тяжелым неподвижным машинам фактически не было места, поэтому требования военных к такового рода танку были достаточно расплывчаты. Все таки, Эрвин Адерс, один из главных конструкторов компании «Хеншель» (Henschel) начал проработку 30-тонного «танка прорыва» (Durchbruchwagen). В течение 1939—1941 гг. компания «Хеншель» выстроила 2 опытных образца, узнаваемых под обозначениями DW1 и DW2. 1-ый из прототипов был без башни, на 2-ой устанавливалась башня от серийного PzKpfw IV. Толщина броневой защиты прототипов не превосходила 50 мм.

После нападения Третьего рейха на Русский Альянс германским военным стала тривиальной необходимость высококачественного усиления танкового парка вермахта. Германский средний танк PzKpfw IV Ausf. E—F сильно уступал по главным чертам русскому среднему танку (в германской классификации тех лет Mittlererschwerer — средне-тяжелому) Т-34 обр. 1941 г. Аналога КВ-1 в вермахте не было совершенно. Хотя за счет высочайшего мастерства экипажей, неплохого насыщения танковых частей артиллерией сопровождения, хорошему взаимодействию с авиацией германские войска больше чем удачно выводили из строя как Т-34, так и КВ, в значимом числе боевых эпизодов в руках грамотных русских танкистов «тридцатьчетверки» и КВ наглядно проявили, что отменная обзорность, хорошая эргономичность все таки не компенсируют стопроцентно не сильное бронирование и вооружение PzKpfw IV Ausf. E—F. C преодолением хаоса и неразберихи в русском командовании эти машины стали представлять все огромную опасность для боец вермахта. Не считая того, по ходу войны германским войскам все почаще приходилось сталкиваться с заблаговременно приготовленной обороной противника, где необходимость тяжелого танка прорыва уже не подвергалась сомнению. Решение появившихся задач разделилось на 2 направления — модернизацию уже имеющихся образцов бронетехники (PzKpfw III и PzKpfw IV) и ускоренному разработке собственного аналога русского КВ-1.

Скоро после нападения на СССР конструкторским бюро 2-ух узнаваемых машиностроительных компаний — «Хеншель» и «Порше» — поступили тактико-технические требования на тяжелый танк прорыва проектной массой 45 тонн. В распоряжении главы первого КБ Эрвина Адерса уже был значимый багаж наработок по DW1 и DW2, тогда как возглавлявший «конкурентов» Фердинанд Порше лишь пробовал себя в танкостроении. Представление опытных образцов было приурочено к 20 апреля 1942 года — деньку рождения фюрера, времени на разработку и постройку прототипов было незначительно. Эрвин Адерс и сотрудники его КБ пошли по классическому пути германской танкостроительной школы, выбрав для новейшего тяжелого танка ту же компоновочную схему, что и у PzKpfw IV, и применив на танке новое изобретение конструктора Г. Книпкампа — «шахматное» размещение опорных катков в 4 ряда. До того оно применялось лишь на тягачах и бронетранспортерах компании «Ганомаг», внедрение его для танка было новшеством в мировом танкостроении. Таковым образом была удачно решена задачка увеличения плавности хода, а следовательно и увеличения точности огня на ходу. Фердинанд Порше, больше узнаваемый в то время новаторскими работами в области автопромышленности (в том числе спортивного), попробовал перенести собственный подход в новейшую область. На его макете были реализованы такие решения, как высокоэффективные продольные торсионы в системе подвески и электротрансмиссия. Но по сопоставлению с макетом компании «Хеншель» машина Ф. Порше была конструктивно труднее и требовала больше дефицитных материалов, в частности меди. На крайней успешной конструкцией оказалась башня, которую без особенных конфигураций взяли «конкуренты».

По итогам показа прототипов фюреру и следующих тестов на Куммерсдорфском полигоне военным управлением Третьего рейха был избран макет компании «Хеншель», невзирая на личное покровительство фюрером Ф. Порше. Под наименованием PzKpfw VI Ausf. H «Тигр» он был запущен в серийное создание. Общее количество выпущенных машин — 1355 единиц.

По мнению ряда западных историков, основной задачей танка «Тигр» была борьба с танками противника, и его конструкция соответствовала решению конкретно данной задачки:
Ежели в исходный период 2-ой мировой войны немецкая военная доктрина имела в большинстве наступательную направленность, то позже, когда стратегическая ситуация поменялась на противоположную, танкам стала отводиться роль средства ликвидации прорывов германской обороны.

Таковым образом, танк «Тигр» думал в первую очередь как средство борьбы с танками противника, будь то в обороне либо пришествии. Учет данного факта нужен для осознания особенностей конструкции и тактики использования «Тигров».

Основной тактической единицей танковых войск вермахта был танковый батальон. Батальоны, вооруженные «Тиграми», состояли сначала из 2-ух, а потом из 3-х рот. Батальон 3-ротного состава имел по штату 45 танков[2]. Обычно, 2 либо 3 батальона образовывали танковый полк, традиционно придававшийся корпусному командованию для усиления (но случаи формирования из одних «Тигров» целых полков неопознаны).

По одной роте «Тигров» также имели в 1943 году элитная моторизованная дивизия вермахта «Gro?deutschland» («Великая Германия») и дивизии СС: 2-я танковая дивизия СС «Das Reich» («Рейх»), 1-я дивизия СС-Лейбштандарт «Adolf Hitler» («Адольф Гитлер») и 3-я танковая дивизия СС «Totenkopf» («Мертвая голова»).

Танк имел 2 варианта:

* основной боевой танк,
* командирский танк.

1-ый бой

Рано днем 23 августа 1942 года 1 танковую роту 502-го тяжелого танкового батальона(1-ые 4 серийных «Тигра» и несколько Pz.III) были погружены на жд платформы и высланы на фронт. Испытать новые танки немцы желали в штурме Ленинграда. Пока «Тигры» перевозились по стальной дороге, ранним днем 27 августа началась Синявинская операция русских войск под Ленинградом. 29 августа «Тигры» выгрузились из эшелона на станции Мга. Только-только выгрузившиеся танки желали кинуть против удачного русского пришествия. Но уже во время выдвижения на начальные позиции начались поломки. У 2-ух танков вышла из строя коробка, у третьего — перенагрелся и зажегся движок. Эти агрегаты, и так перегруженные большой массой танка, испытывали доп нагрузку из-за движения по мокрой земле. В кратчайшие сроки в ремонтных мастерских с внедрением присланных самолетом с завода-изготовителя деталей танки были отремонтированы и 15 сентября вновь вошли в строй.

22 сентября все этот же укомплектованный «Тиграми» взвод совместно с танками PzKpfw III принял роль в пришествии 170-й пехотной дивизии на части 2-й советской ударной армии, в той же самой болотистой местности под Ленинградом. В итоге данного схватки у 1-го танка в итоге попадания снаряда заглох движок, а 3 остальных смогли дойти до передовой противника, получив суровые повреждения, и тормознули там из-за бездорожья и технических заморочек. Из 4 танков 3 были эвакуированы, а один, со снятым германцами оборудованием и взорванный, был захвачен русскими войсками.

По иным данным, подбитых «Тигров» на ленинградском направлении 21 сентября 1942 года на дороге Мга-Синявино было 6, и какой-то из них по состоянию на 2009 год представлен на открытой танковой площадке Ленино-Снегиревского военно-исторического музея.

Африканский театр военных действий

После второго схватки у Эль-Аламейна в октябре-ноябре 1942 танковая армия “Африка” под командованием фельдмаршала Роммеля потерпела поражение и поспешно стала отступать на запад. Гитлер отдал приказ перебросить в Северную Африку 1 роту 501-го танкового батальона. 1 декабря 1942 года “Тигры” атаковали танки противника у Джедиды, подбив с дистанции 150 метров 2 британских “генерала Ли”. На последующий деньек “Тигры” убили 4 противотанковых орудия, 6 легких танков “Генерал Стюарт”, 2 американских полугусеничных бронетранспортера и несколько грузовиков. С 18 по 25 января 1943 “Тигры” убили 25 пушек, 9 самоходных пушек и бронетранспортеров, 7 танков, 125 грузовиков, 2 бронеавтомобиля и взяли в плен 235 боец противника. В боях в Тунисе с 20 по 24 апреля “Тигры” убили 75 танков противника. Но германские войска в Тунисе капитулировали и все уцелевшие к этому моменту танки были взорваны экипажами и попали в руки союзников.

Последующий бой «Тигров» был больше удачным: 12 января 1943 года 4 «Тигра», пришедшие на выручку 96-й пехотной дивизии вермахта, подбили 12 русских Т-34. Все таки, в процессе боев по прорыву блокады Ленинграда 17 января 1943 года наши войска захватили один фактически неповрежденный «Тигр». Экипаж покинул его, не уничтожив даже новый технический паспорт, приборы, орудие.

В декабре 1942 года несколько 10-ов этих танков получил в свое распоряжение Манштейн, пытавшийся деблокировать окруженную под Сталинградом 6-ю армию Паулюса (подтвержденных данных о том, что «Тигры» применялись под Сталинградом, нет).

Настоящий дебют танков «Тигр» состоялся во время боев под Харьковом в феврале 1943 года. В частности, моторизованная дивизия «Великая Германия» имела к началу боев 9 танков «Тигр», составлявших 13-ю роту танкового полка.

Курская битва

В германских войсках, участвующих в операции «Цитадель», находилось 134 танка «Тигр» (еще 14 — командирские танки, вооруженные пулеметами). «Тигры» применялись для прорыва советской обороны, нередко возглавляя группы остальных танков. Мощное вооружение и бронирование PzKpfw VI дозволяло им отлично поражать хоть какой образец бронетехники противника, что вело к очень большим счетам германских экипажей, воевавших на «Тиграх» на Курской дуге.

Стратегия

21 июля 1943 командир 3-го танкового корпуса Герман Брайт, издал последующую аннотацию по боевому применению танка «Тигр-I»[8]:

…С учетом прочности брони и силы орудия, «Тигр» должен использоваться в большинстве против танков и противотанковых средств противника, и только во вторую очередь — как исключение — против пехотных частей.

Как показал опыт боев, орудие «Тигра» разрешает ему вести бой с танками противника на дистанциях 2000 метров и поболее, что в особенности влияет на моральный дух противника. Крепкая броня разрешает «Тигру» идти на сближение с противником без риска суровых повреждений от попаданий. Все таки, следует пробовать начинать бой с танками противника на дистанциях больше 1000 метров.

Основной формой организации «Тигров» был отдельный тяжелый танковый батальон. По штату 1945 года батальон состоял из 3-х рот по 14 танков в каждой. Еще 3 танка было в штабе батальона. Всего батальон имел 45 «Тигров». В батальоне также были 5 ремонтно-эвакуационных танков «Бергепантера», 34 тягача, 171 кар и 11 зенитных танков. Батальон придавался полностью либо поротно как средство усиления пехотному, танковому либо мотопехотному соединению.

Основной неувязкой «Тигров» был стремительный выход из строя во время марша. Этот недочет был в особенности чувствительным во время оборонительных боев, когда нередко направление удара противника не было угадано, и приходилось форсированным маршем передвигаться к месту прорыва для его парирования. Это усугублялось недостатком горючего, которого «Тиграм» необходимо было много. В итоге данного много танков было просто брошено вдоль дорог из-за поломок либо пустых баков.

Но когда бои переместились на местность Германии, дистанции маршей сократились. Поэтому «Тигры» проходили требуемое расстояние.

Тяжелый танк PzKpfw VI Ausf. H «Тигр I», без колебаний, являлся одной из самых успешных конструкций, принятых на вооружение вермахта. Вплоть до конца 1943 года он являлся по совокупы собственных боевых параметров наисильнейшим танком мира, оказав, таковым образом, решающее влияние на дальнейшую эволюцию как класса тяжелых танков, так и противотанковых средств. К плюсам машины следует отнести массивные вооружение и бронирование, обдуманную эргономичность, высококачественные приборы наблюдения и связи. После устранения «детских болезней» к лету 1943 года надежность «Тигра I» приреканий в целом не вызывала, танк воспользовался популярностью в вермахте и имел неплохую репутацию у собственных экипажей. Это было в значимой мере следствием существенных наработок конструкторов компании «Хеншель» по опытным машинам, которые не пошли в серию. В техническом плане танк являлся обычным представителем германской школы танкостроения с рядом уникальных решений, примененных в его конструкции (к примеру, необычное отношение длины и ширины бронекорпуса). С иной стороны (и как обратная сторона его плюсов), «Тигр I» располагал и недочетами, к которым относились высочайшая сложность и стоимость производства, низкая ремонтопригодность машины.

Вооружение

Основное орудие «Тигра I», 88-мм пушка KwK 36 L/56 вплоть до возникновения на поле боя русских КВ-85 и ИС-1 не имела сколько-либо существенных заморочек в поражении хоть какого бронеобъекта государств антигитлеровской коалиции на всех дистанциях боя и ракурсах, и лишь возникновение ИС-2 и поздних измененных «Черчиллей» сделало эти трудности вправду суровыми. 75-мм броня русских танков КВ-1 при определенных условиях могла выстоять против 88-мм снаряда, но, взяв за внимание слабость вооружения КВ-1 против брони «Тигра I», это в ситуации открытого боя на дальней дистанции в целом не давало первому сколь-нибудь приметного шанса на выживание — «Тигр I» абсолютно расслабленно мог поразить КВ вторым, а ежели нужно — то и следующими попаданиями. Танков КВ-85, способных лучше противостоять «Тигру I», выпускавшихся в осеннюю пору 1943 года, было выпущено не очень много. И только танки серии ИС (ИС-1 и ИС-2) имели бронирование, позволяющее выдержать обстрел из KwK 36 с лобовых ракурсов и средних дистанций. Верхняя лобовая деталь танка ИС-2 с усовершенствованной бронезащитой корпуса обр. 1944 г. не пробивалась из 88-мм пушки «Тигра I» даже при стрельбе в упор (данные для бронебойных калиберных снарядов).

Также следует отметить, что 88-мм пушка KwK 36 обеспечивала наилучшее поражение ИС-2, ежели чем 75-мм длинноствольная пушка «Пантеры» KwK 42, невзирая на бо?льшую заявленную бронепробиваемость крайней. Из британских танков противостоять огню KwK 36 на лобовых углах мог лишь тяжелый танк «Черчилль» поздних модификаций (хотя его вооружение также было недостающим для действенного поражения «Тигра I»); в армии США ими были малочисленные M4A3E2 «Шерман Джамбо» и M26 «Першинг». Таковым образом, вооружение «Тигра I» дозволяло ему доминировать на поле боя в 1943 году и раннем периоде 1944 года, а после возникновения ИС-2 было на практике далековато не нехорошим по эффективности и против него.

Но при всем этом следует учесть то событие, что противником тяжелого танка почаще выступали противотанковая артиллерия, пехота и разные укрепления, также численное приемущество по всем видам боевой техники, ежели тяжелые танки противника, поэтому прямое сопоставление данных машин нередко не достаточно что гласит о их эффективности в плане решения основной задачки.

Бронирование

В согласовании с предназначением в качестве тяжелого танка прорыва «Тигр I» имел мощное бронирование со всех частей. Конкретно оно и сделало ему ауру непобедимости в 1943 году. Русские 45-мм, английские 40-мм и американские 37-мм бронебойные снаряды не пробивали его даже на максимально близкой дистанции боя, вызвав тем шок посреди боец и командиров государств антигитлеровской коалиции. Немногим лучше было положение дел с 76-мм танковой и дивизионной артиллерией СССР — 76-мм бронебойные снаряды могли пробить лишь бортовую броню «Тигра I» с дистанций, не превосходящих 300 м, ну и то с очень огромным трудом (возможность пробития не больше 30 %), что вообщем находилось полностью в согласии с заявленной бронепробиваемостью 75 мм на 500 м по нормали. Поэтому конкретно бронирование «Тигра I» обеспечивало крайнему полное преобладание на поле боя в 1943 году. С иной стороны, «Тигр I» стопроцентно непробиваемым не являлся — против их американское командование использовало 90-мм зенитные пушки M2 и расчеты ручных противотанковых гранатометов «Базука», а русское — 85-мм зенитные пушки 52-К и артиллерию РВГК в лице 122-мм пушек А-19 и 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20. Но нужно отметить, что все эти средства (не считая американских бронебойщиков с «Базуками») были маломобильными, дорогостоящими, трудновосполняемыми и высокоуязвимыми для «Тигра I». Обычно, они находились в руководстве больших ступеней армейской иерархии, а поэтому не были бы оперативно выделены на угрожаемый участок фронта. Вообщем, все это не отменяло уязвимости ходовой части по отношению фактически ко всем противотанковым средствам, не говоря уже о уязвимости по отношению к минам и т. д. Не отменяло и некоторых недочетов (к примеру, большой вес, давление на грунт), до некоторой степени ограничивавших стратегию использования. В 1944 начал появляться и Т-34-85, шансы которого против «Тигра I» нельзя именовать равными в среднем, но который в определенных ситуациях мог быть для него небезопасным, имея вприбавок преимущество в мобильности. Не следует стопроцентно сбрасывать со счетов КВ-1, также и САУ, ежели гласить о подвижных противниках, хотя преимущество, которое «Тигр I» имел на этот период над всеми ними, было очень велико. КВ-85 и ИС-1, имевшие 85-мм пушку, представлявшие для бронирования «Тигра I» приметную опасность, во всяком случае — при определенных условиях, были созданы только в осеннюю пору 1943 года.

Нередко утверждается, что недочетом «Тигра I» было отсутствие оптимального угла наклона бронеплит, но конструктивные и компоновочные решения машины просто не дозволяли это воплотить. Не считая того, по состоянию на 1942—1943 гг. это было не необходимо, бронезащита очень отлично работала против подавляющего многих противотанковых средств противника, а эргономичность «Тигра I» лишь выиграла от отсутствия наклона брони.

Такое положение дел вызвало усиление танковой и противотанковой артиллерии государств антигитлеровской коалиции. В 1943 и 1944 годах велась активная проработка новейших пушек и снарядов. В итоге поближе ко 2-ой половине 1944 года на поле боя были созданы английские 17-фунтовые пушки в буксируемом варианте и на танках «Шерман Файрфлай», длинноствольные 76-мм пушки на американских танках «Шерман», уже массово танк Т-34-85 и самоходно-артиллерийская установка СУ-85 с 85-мм пушками, а не считая того, СУ-100 со 100-мм пушкой и ИС-2 со 122-мм пушкой. Высочайшей бронепробиваемостью владела британская 17-фунтовка, не имевшая особенных заморочек по поражению лобовой брони «Тигра I», русские 85-мм и американские длинноствольные 75-мм пушки были слабее, но дозволяли пробить лоб «Тигра I» на расстоянии до 1 км. Пехотные и спец противотанковые средства армий СССР, США и Англии также обновились. На вооружение РККА была принята вновь 57-мм противотанковая пушка ЗиС-2, уверенно поражавшая лобовую броню «Тигра I» на расстоянии до 1,3 км, 45-мм орудия получили подкалиберные снаряды, позволившие поражать «Тигр I» в борт на расстояниях до 300 м. В полковую 76-мм (позднее и в дивизионную) советскую артиллерию начали поставляться кумулятивные снаряды, способные пробивать бортовую броню «Тигра I». В качестве личного орудия против тяжелых танков противника бойцы стрелковых частей получили новейшие кумулятивные гранаты РПГ-43 и позднее РПГ-6. Американские и английские 57-мм противотанковые пушки повысили свою бронепробиваемость методом введения подкалиберных снарядов (в том числе и с отделяющимся поддоном), английские пехотинцы также получили собственный вариант ручного противотанкового гранатомета — PIAT. В итоге борьба с «Тигром I» без вербования тяжелых средств (90-мм, 122-мм, 152-мм орудий) стала наименее сложной. К концу войны насыщение армий государств антигитлеровской коалиции САУ с тяжелыми орудиями (M36 «Джексон», Archer, СУ-100, ИСУ-122 и ИСУ-152) и танками ИС-2 разрешило отлично биться со всеми германскими тяжелыми танками, в том числе и с «Тигром I», его лобовое бронирование (бортовое осталось полностью адекватным) стало недостающим для тяжелого танка прорыва.

Подвижность

Подвижность «Тигра» полностью может быть расценена как очень разноплановая. «Классическая германская компоновка» (с передним размещением коробки и задним размещением мотора), короткий широкий каркас и ходовая часть с шахматным размещением катков привели к целому ряду последствий, как положительных, так и отрицательных. К положительным сторонам (совместно с конструкцией коробки) относились легкое управление очень тяжеленной машиной, возможность быстрого разворота танка на месте (что уменьшало влияние такового недочета, как медленный и неравномерный поворот башни гидроприводом). Торсионная подвеска с «шахматным» размещением опорных катков обеспечивала достаточную плавность движения и высшую по меркам тех пор точность при стрельбе с хода. Но за эти несомненные плюсы пришлось рассчитываться в иной области: необычное отношение габаритов корпуса и германский «классический» вариант компоновки привели как к большой высоте всего танка в целом, так и к бо?льшей массе за счет возрастания удельной толики тяжеленной лобовой брони по сопоставлению с машинами других компоновочных схем. Крупная масса значительно ограничивала область использования «Тигра», потому что вне дорог коробка машины оказывалась перегруженной и довольно стремительно выходила из строя. Хотя надежность форсированного мотора «Майбах» HL 230 числилась удовлетворительной, в тяжелых условиях эксплуатации она (как и мощность в 700 л. с.) уже не была достаточной. Невзирая на широкие гусеницы, удельное давление на грунт у «Тигра» было высочайшим, что еще больше затрудняло эксплуатацию машины на грунтах со слабенькой несущей способностью.

Значимой слабостью «Тигра» в оперативно-тактическом плане была необходимость использования особых шестиосных жд платформ и подмены широких «боевых» гусениц на узенькие «транспортные» при переброске частей по стальной дороге на огромные расстояния — с «боевыми» гусеницами танк не вписывался в жд габариты[9]. Доп трудности ремонтникам и экипажам доставляла «шахматная» конструкция ходовой части в условиях зимы и бездорожья: набивавшаяся между катками грязюка другой раз леденела так, что обездвиживала всю машину. Подмена покоробленных подрывом на минах либо артиллерийским огнем катков из внутренних рядов была утомительной и долгой процедурой. Также для демонтажа либо подмены покоробленной коробки приходилось снимать башню. В этом плане «Тигр» приметно проигрывал русским ИС-2, которые после устранения «детских болезней» в процессе операций конца 1944 — начала 1945 годов совершали марши длиной выше 1000 км, безотказно отрабатывая гарантийный срок. Понятно, что заметное число «Тигров» оказались брошенными в процессе боевых действий на всех европейских театрах военных действий, когда обстановка вынуждала германцев кидать «Тигры» по ходу длительных и изматывающих маршей.

Защита экипажа

Высочайшая степень броневой защиты танка «Тигр-I» обеспечивала высочайшие шансы экипажа на выживание в бою, даже в случае выхода танка из строя. Экипажи подбитых танков, обычно, ворачивались в строй, что содействовало сохранению кадров опытных танкистов. Шахматное размещение катков обеспечивало доп защиту нижней части корпуса танка.

Стоимость производства

В валютном выражении стоимость 1 танка «Тигр-I» составляла примерно 800 000 рейхсмарок (месячная зарплата приблизительно 7000 рабочих)[1]. Трудозатратность производства 1-го танка — примерно 300 000 человеко-часов, что эквивалентно недельной работе 6000 рабочих. Для увеличения ответственности экипажей эти данные были приведены в техническом наставлении к танку.
Всего за период с августа 1942 по август 1944 год было выпущено 1355 (по иным данным 1354 машины) танков «Тигр-I».

Ремонтопригодность

Конструкция танка была очень сложна как в производстве, так и в ремонте. В частности, для подмены опорного катка из внутреннего ряда требовалось демонтировать 5 катков наружного ряда. Значимая часть поломок приходилась на долю мотора. Имели место случаи самовозгорания в районе карбюратора, для тушения которых применялась штатная система тушения, смонтированная на карбюраторе.

Сопоставление с аналогами

Посреди иностранных тяжелых танков прорыва «Тигру I» соответствуют лишь русские танки семейств КВ и ИС, невзирая на несколько наименьшую массу (45—47 т против 55 т у «Тигра I»). Американский тяжелый танк M26 «Першинг» был еще больше легким и по тактическому применению быстрее сравним с «Пантерой», ежели чем с «Тигром I». «Тигр I» по всем характеристикам (вооружение, бронирование при наилучшей либо равноценной мобильности) превосходил русские танки КВ-1 и КВ-1С, сделав их в одно мгновение старыми. Переходные русские тяжелые танки типов КВ-85 и ИС-1 также существенно проигрывали «Тигру I», хотя их 85-мм пушка уже позволяла поражать «Тигр I» в лобовую проекцию на дистанциях до 1 км. Бронезащита ИС-1 по собственной толщине уже затмила подобные характеристики «Тигра I», но литая ступенчатая верхняя лобовая деталь пробивалась 88-мм снарядами пушки KwK 36 с расстояния порядка 1,2—1,5 км, что снова ставило русский танк в невыгодное положение. В конце 1943 года на вооружение РККА был принят тяжелый танк ИС-2, который стал равноценным аналогом «Тигра I» в русских вооруженных силах. Крупная огневая мощь 122-мм пушки Д-25Т дозволила биться с «Тигром» на всех настоящих дистанциях боя, но вначале бронезащита осталась той же, что и у ИС-1. Во 2-ой половине 1944 года после введения спрямленной лобовой брони ИС-2 его верхняя лобовая деталь имела больше чем суровый шанс выстоять против 88-мм снаряда. В целом же, несколько уступая ИС-2 по защищенности, мобильности и мощности стрельбы (в особенности против небронированных целей), «Тигр I» очень сильно выигрывал у него в скорострельности (5—7 выстрелов в минутку против 3 в самых наилучших условиях) и имел несколько фаворитные приборы прицеливания (ИС-2 оснащался ломающимся прицелом ТШ-17, скопированным по принципу действия с германского аналога, но качество оптики до германского еще не дотягивало). При таком соотношении параметров техники определяющим фактором финала боя становилось мастерство экипажей противоборствующих частей и определенные условия боя.

Увлекательным вопросом является положение «Тигра I» посреди германских тяжелых танков (по советской классификации). По сопоставлению с «Пантерой» и «Тигром II» «Тигр I» был более равновесной машиной — 1-ые ощутимо тяготели к роли «противотанковых танков», серьезно уступая «Тигру I» или по мобильности («Тигр II»), или по защищенности в целом («Пантера»). И «Пантера», и «Тигр II» до самого конца войны мучались от механических заморочек, тогда как «Тигр I» при его правильной эксплуатации располагал неплохой надежностью. Были случаи, когда отдельные германские экипажи предпочитали старенькый «Тигр» новенькому, невзирая на больше мощное вооружение и бронирование крайнего.